СПб, ст. метро "Елизаровская", пр. Обуховской Обороны, д.105
8(812) 412-34-78
Часы работы: ежедневно, кроме понедельника, с 10:00 до 18:00

Территория свободы

12:00 / 26.08.2015
Василий Владимирский

Уильям Гибсон. Граф Ноль. Мона Лиза овердрайв. РецензияУильям Гибсон. Граф Ноль. Мона Лиза овердрайв
СПб.: Азбука. М.: Азбука-Аттикус, 2015

Время от времени фантастика погружается в застой. Не только и не столько отечественная, сколько англоязычная (читай — мировая): теряет упругость и драйв, скатывается к самоповторам, замыкается в себе. Но это не беда: стоит паровозу сбавить ход, как появляется новое поколение молодых и дерзких, готовое бросить вызов авторитетам, заново раздуть костры амбиций — и фантастика возрождается, словно феникс из пепла. Можно даже, наверное, с высокой точностью рассчитать периодичность, с какой происходит это впрыскивание «свежей крови» по методу профессора Богданова.

Для фантастики 1980-х киберпанк стал такой даосской пилюлей вечной молодости, сверхплотным концентратом новых образов и метафор, революционных идей и концепций, сюжетных ходов на грани фола и рискованных нарративных приемов. Конечно, если разложить тексты «киберпанка номер один» Уильяма Гибсона на составляющие, легко заметить, что по большей части они собраны из знакомых ингредиентов. Что-то позаимствовано у авторов «новой волны», от Дилэни и Балларда до Браннера и Дика, что-то — из арсенала поп-музыки 1980-х, что-то — у философов, политологов и футурологов второй половины двадцатого столетия, очень многое — из американского кино- и литературного нуара. Сам Гибсон этого никогда не скрывал. Но почему-то до пришествия киберпанков фантастам не хватало гибкости, таланта и, не побоюсь этого слова, наглости, чтобы собрать все детали воедино. Тут нужен особый тип мышления: неспроста любимые локации Гибсона — свалки, кладовки, блошиные рынки, полузаброшенные орбитальные станции, кладбища ненужных вещей, старого барахла, из которого неизбежно рождаются новые сущности.

«Трилогия Муравейника» (она же «киберпространственная трилогия»: «Нейромант»-»Граф Ноль»-»Мона Лиза овердрайв» и примыкающие рассказы) стала острием тарана, которым киберпанки, подбадривая себя молодецким уханьем, вынесли ворота изрядно обветшавшей крепости Ее Величества SF. Эти произведения соединили в себе все ценности киберпанковского Движения, обнажили его суть. Оригинальное название первой части «трилогии Муравейника», «Neuromancer», созвучно английскому «romancer» — фантазер, выдумщик. Так же, как футуристы начала XX века безудержно романтизировали индустриальную революцию (помните программный рассказ Гибсона «Континуум Гернсбека», написанный в 1981 году?), ранние киберпанки простодушно восхищались постиндустриальным ландшафтом и его обитателями. Если попытаться в нескольких фразах изложить сюжет этих довольно непростых книг, можно сказать, что романы трилогии — о том, как глобальная компьютерная сеть (бесчисленные базы данных, навороченные вирусы, ИскИны разного уровня) обретает самосознание — и о людях, стоящих у колыбели. О компьютерных ковбоях, уличных бойцах-ронинах, малолетних проститутках и безумных отпрысках аристократических семейств, обо всем том «человеческом мусоре», без которого невозможен расцвет новой эпохи. «Нейромант» и два его продолжения — не о компьютерах, — писал Гибсон в 1992 году в послесловии к первому электронному изданию трилогии. — Иногда эти книжки делают вид, и довольно неубедительно, будто они посвящены компьютерам, однако на самом деле главная их тема — технология в некоем более широком смысле. Я лично подозреваю, что в действительности они об Индустриальной Культуре; о том, что мы делаем с машинами, что машины делают с нами, и о том, насколько бессознательным (и, как правило, беззаконным) этот процесс был, есть и будет».

Безусловно, ранний, романтический киберпанк — литература прорыва во всех отношениях. Мир, который рисует Уильям Гибсон, не слишком уютен — но киберспейс открывает героям миллионы альтернатив. Ты можешь начать свой путь с самых низов, подростком из неблагополучного района, оккупированного молодежными бандами, драгдиллерами и сутенерами («Граф Ноль»), беспаспортной бродяжкой-наркоманкой («Мона Лиза овердрайв»), но если ты молод и не полный дурак, если у тебя есть кураж, харизма — и, конечно, если тебе улыбнется старушка-Фортуна, — ты прорвешься. Компьютерная матрица, высокотехнологичная «консенсуальная галлюцинация», это обеспечит. Тебя могут окружить плотным кольцом наемники, взять на прицел самый богатый человек в мире, но никто не помешает тебе уйти через киберспейс, вырваться из клетки тела, обрести подлинную, безграничную свободу. Такая ситуация с дивной регулярностью повторяется во всех романах трилогии — а в «Графе Ноль» не один раз. Понятно, что эта метафора особенно близка раннему Гибсону, во второй половине 1980-х в одночасье превратившемуся из малоизвестного рассказчика, маргинала и бунтаря, во влиятельного представителя литературного истеблишмента и культовую, без кавычек, фигуру.

Прошли годы, романтики постарели, на смену киберпанкам 1980-х пришли другие писатели, более сдержанные, рациональные и циничные — и куда лучше знающие историю, в том числе историю революций. На троне «главного киберпанка современности» Уильяма Гибсона закономерно сменил Нил Стивенсон. Свобода выбора, которой бредили энтузиасты IT-революции, по большей части обернулась иллюзией. Сегодня Гибсон отзывается о «трилогии Муравейника» без особого энтузиазма. «Мир Кейса и Молли — это мир гормонально озабоченных юнцов, — пишет он в послесловии к роману «Периферийные устройства» (2014). — Персонажи яркие, но это яркость глянцевого картона, а самые сильные эмоции вызваны либо суровой химией, либо невыносимой эротической утратой. В эти эмоции — да, я попадал, как панк в свои три аккорда. Но написать о том, как молодая женщина переживает за свою тяжелобольную мать, я не смог бы тогда и под дулом пистолета».

Классик, конечно, перегибает палку. Его можно понять: в истории фантастики и литературы в целом Гибсон остается прежде всего автором «Нейроманта» — сколько бы романов ни написал и какие бы художественные олимпы ни покорил. Обидно сознавать, что главная высота взята много лет назад и в будущем подобное никогда не повторится. И все же именно «трилогия Муравейника» — историческая веха, революционный прорыв, как бы сам автор к ней ни относился, — на мой взгляд, непременно должна стоять на полке у каждого любителя фантастики. В обязательном порядке, по умолчанию. Ну а остальные романы Уильяма Гибсона — опционально.

Подписаться на автора
Комментарии

Вверх