СПб, ст. метро "Елизаровская", пр. Обуховской Обороны, д.105
8(812) 412-34-78
Часы работы: ежедневно, кроме понедельника, с 10:00 до 18:00
Главная » Журнал «ПИТЕРBOOK» » Рецензии и статьи » Сквозь «китайские комнаты»

Сквозь «китайские комнаты»

12:00 / 25.12.2015
Василий Владимирский

Питер Уоттс. Ложная слепота. 2015. РецензияПитер Уоттс. Ложная слепота
СПб: Астрель-СПб. М: АСТ, 2015

Роман Питера Уоттса «Ложная слепота» впервые вышел в России в 2009 году и почти сразу стал... Нет, не бестселлером — хотя несколько допечаток/переизданий выдержал. Но книгой знаковой, вызывающей полемику, обсуждаемой на самых разных площадках (от персональных блогов до толстого литературного журнала «Новый мир») — определенно. Пожалуй, даже вехой в истории издания переводной фантастики: «Ложная слепота» показала, что далеко не самая простая книга доселе неизвестного в нашей стране писателя может стать культовой, пусть и для довольно узкого круга читателей. С успехом «Сумерек» или «Гарри Поттера» этот прорыв не сравнится, но любителям продвинутой НФ нынче не до жиру. Появился даже стимул почистить и отредактировать перевод к очередному переизданию, что с произведениями «низких жанров» случается не часто.

Итак, 2082 год. Человеческая цивилизация стоит в полушаге от технологической сингулярности. Тотальная разгонка и оптимизация мозга, эксперименты с генами, общедоступная виртуальная реальность, межвидовые нейронные интерфейсы, искусственный интеллект, воскрешение вымерших видов, роевой разум... Технологии подошли к самой грани умопостижимости, но еще не переступили последнюю черту. Вести с переднего края науки продолжают поступать, и главный герой этого романа Сири Киттон, идеальный наблюдатель и ловкий манипулятор — один из тех, кто отвечает за их трансляцию. В этот сложный, переломный момент (хотя какой момент в жизни нашего вида — не сложный и не переломный?) происходит событие, кардинально меняющее представление о мире: человечество наконец узнает, что не одиноко во Вселенной. Пришельцы делают «мгновенный снимок» Земли, считывают информацию о нашей планете. В ответ навстречу чужакам отправляется космический корабль «Тезей» с целой инвалидной командой на борту: группой выдающихся исследователей, которые сделали неисправимые повреждения мозга своим главным рабочим инструментом...

Эту незамысловатую на первый взгляд историю автор рассказывает так, что дежурные параллели со Станиславом Лемом не кажутся притянутыми за уши. Уоттс берет несколько традиционных для научной фантастики тем и глубоко погружается в каждую, исследует взаимосвязи между явлениями и феномены, возникшие на стыке дисциплин — то есть описывает не отдельный вектор, а сложную, динамично развивающуюся систему. Иначе говоря, вместо плоской схемы рисует объемную стереоскопическую картину. Пожалуй, сегодня это единственный годный метод создания не «наивной НФ» (по выражению Антона Первушина), а зрелой научной фантастики.

Одна из центральных метафор в романе Уоттса — так называемая «китайская комната». Представьте изолированное помещение с двумя окошками, в котором заперт прилежный и исполнительный клерк. В одно окошко поступают карточки с закорючками, клерк заменяет их на другие значки в определенной последовательности — строго придерживаясь многочисленных правил и инструкций, — и передает в другое окно. Что означают все эти пиктограммы он знать не знает: не его дело. Единственная задача клерка — неукоснительно придерживаться предписанного алгоритма: строго говоря, в этом мысленном эксперименте человека можно без затей заменить безмозглым и исполнительным автоматом. Со стороны же создается полная иллюзия, будто в «китайской комнате» скрывается гениальный переводчик — к примеру, с кантонского диалекта на немецкий  язык. Результат зависит лишь от точности алгоритма и работоспособности исполнителя: сознание в процессе не участвует, рефлексия не предусмотрена, но тест Тьюринга, как уверяют эксперты, таким макаром обойти можно.

Сири Киттон, от имени которого ведется повествование в «Ложной слепоте», — не совсем человек. Его искалеченный, перепаянный и механизированный мозг устроен по принципу «китайской комнаты»: подсознательно «считывает графы» окружающих (интонации, мимику, язык тела, микроскопические изменения гормонального фона, цвета эпидермиса и т.д.) и молниеносно интерпретирует согласно сложнейшим алгоритмам, читает мысли и предугадывает намерения. Профессиональный наблюдатель, способный перевести в общепонятную плоскость самую сложную и отвлеченную теорию, Киттон не отдает себе отчета, как именно это происходит. Но очевидно, что мир он воспринимает не совсем так, как старый добрый хомо сапиенс. А может, и совсем не так. Героическая (и удачная) попытка влезть в шкуру постчеловека, забраться в его голову. Но автор не останавливается на достигнутом: в глубоком космосе Сири и его спутники сталкиваются с другой «китайской комнатой», инопланетного происхождения, несравненно более эффективной, безупречно запрограммированной миллиардами лет естественного отбора. Ну а добивает читателя Уоттс предположением, что «китайская комната» управляет каждым из нас, дергает за рычаги, пока самосознание — уродливый и бесполезный для выживания вида довесок, случайное отклонение на эволюционной прямой — только надувает щеки. Большинство действий, которые совершает наше тело — неосознанные, рефлекторные, за них отвечают подпрограммы, укорененные в древнейших отделах мозга, а вовсе не то, что мы привычно именуем разумом. Подтверждено многочисленными клиническими опытами и научными исследованиями еще в двадцатом веке — получите и распишитесь.

Конечно, впечатляет в этой книге прежде всего масштабность и парадоксальность допущения. Куда реже читатели обращают внимание на то, «как это сделано», какие художественные приемы использует Питер Уоттс, чтобы от первого лица показать работу нечеловеческого мозга. А жаль — это едва ли не самое интересное. Чтобы объяснить, как выглядит невиданное, надо сравнить его с привычным, провести аналогию. Дикарь безошибочно узнает в обводах «Боинга» железную птицу. Для популяризации основ квантовой теории понадобился наглядный живодерский пример с котом Шрёдингера. С той же целью Питер Уоттс жонглирует риторическими приемами, от метафоры до перифраза и дисфемизма, играет с коннотациями  (сопутствующими значениями слов), смешивает дискурсы, выстраивает длиннейшие ассоциативные ряды — иными словами, затейливо и сноровисто использует все ресурсы языка, в том числе не самые очевидные. Это видно даже в переводе — по крайней мере, в новой, отредактированной и вычищенной версии. Вполне логично: сложно представить биолога, не владеющего микроскопом или физика, изучающего элементарные частицы и слабо представляющего, что делать с синхрофазотроном. Язык для писателя — основное средство познания мира, элементарная профессиональная добросовестность требует умения обуздать стихию, направить ее в нужное русло: не умеешь — не берись. А что именно ты пишешь, физиологические очерки или продвинутую НФ, — это уже вопрос узкой специализации.

Подписаться на автора
Комментарии

Вверх