СПб, ст. метро "Елизаровская", пр. Обуховской Обороны, д.105
8(812) 412-34-78
Часы работы: ежедневно, кроме понедельника, с 10:00 до 18:00
Главная » Журнал «ПИТЕРBOOK» » Рецензии и статьи » Михаил Сапитон о романе Ханьи Янагихары «Маленькая жизнь»

Михаил Сапитон о романе Ханьи Янагихары «Маленькая жизнь»

12:00 / 30.04.2017

Ханья Янагихара. Маленькая жизньХанья Янагихара. Маленькая жизнь
М.: АСТ. Corpus, 2017

Очередная запоздалая рецензия уже готова. В конце 2016 года все уважающие себя издания трубили о «Маленькой жизни» Ханьи Янагихары. Я ждал, потому что бросаться на книгу нахрапом было глупо. Произведение непростое, что было понятно уже по кратким выводам критиков: много боли, гомосексуальные отношения, насилие и холодные ветры Нью-Йорка. В целом, набор не новый — в голову почему-то приходит «Снежная королева» Каннингема, где все эти компоненты разыграли идеальную меланхолическую драму, засыпанную холодным американским снегом. Но «Маленькая жизнь» это не сонный снегопад, который вершит свое дело медленно и верно. Вообще говоря, затягивать в эти сравнения погоду не хочется. Она даже в самых яростных своих проявлениях звучит иначе.

«Маленькая жизнь» — это готический собор, который хмуро возвышается на продутой ветрами площади. Решительно непонятно, какие силы удерживают его замысловатые своды вместе и не дают обрушиться витым каменным конструкциям. Что заставляет это здание жить, пульсировать мрачной красотой вокруг. Как и архитектурные памятники, на возведение которых порой тратили сотни лет, книга Янагихары не балует краткостью. Однако и не выдаёт своего объёма — кажется, что сюжет может свернуть за любым углом и оставить нас наедине с искалеченным Джудом, чьи экзистенциальные вопросы никогда не подарят покоя. Янагихара очевидно легко делает из читателя беспомощную единицу — получая информацию строго выверенными порциями, он теряет всякий нюх. Как цепная собака, звенит узами, пытаясь раздобыть что-то за пределами досягаемости. Но ведь даже животные понимают тщетность своих попыток?

Так и читатель «Маленькой жизни». Он обрастает умением все быстрее пропускать через себя сотни тысяч знаков, наполненных страданием. Ему ещё предстоит главный трюк — понять, какие проблемы скрывает собственная подкорка. «Маленькая жизнь», по-моему, избегает в тексте моральных авторитетов, предпочитая им уязвлённых современностью личностей. Идолов в тексте не воздвигают. Их закапывают: и как искривляющие полотно пространства-времени чёрные звезды они лежат в своих логовах. Оттуда не льётся свет. Я не хочу нагнетать книге лишнего негатива — это успешно сделали для меня. Но поскольку читать без всякой эмпатии, к счастью, не умею, приходится смещать повествование в эту сторону.

Откровенно говоря, любая рецензия на «Маленькую жизнь» это всего лишь словесное упражнение в том, чтобы замаскировать бесконечную боль этого произведения. Не ту, что бъет под дых сиюминутным ударом, а бережно отпечатанную в памяти. И здесь мне пора опомниться, поскольку о сюжете я толком и не упомянул. Завязка у него банальная: четыре друга с проблемами разной степени очевидности. Их взаимная привязанность началась в институте. Первые несколько сотен страниц кажется, что она будет развиваться линейно. Надежды ломаются с погружением в воспоминания самого скрытного из героев, хромого интеллектуала Джуда, который носит одежду с длинными рукавами и наносит себе порезы. В этом холодном мире нет благих вестей, там только хлесткие и безжалостные удары плети.

Большего всего при чтении таких флешбеков вспоминаются слова Трумена Капоте. Он говорил, что искреннее боится жестокости ради самой жестокости. И прочтение «Маленькой жизни» заставит вас убедиться в мудрости этой формулировки — моментов безраздельного торжества жестокости будет достаточно, они справедливо ужасают. Но это разовые уколы. Все остальное время текст струится медленной и протяжной болью, продувающей кости. Остальные герои здесь выступают в качестве подвижных планет, которые кружат вокруг своего темного карлика (исключительно в астрономическом смысле), хранящего секреты далекого прошлого. Впрочем, в компании есть и Виллем, светловолосый актер, который ближе всего воспринимает проблемы Джуда. Постепенно между ними разыгрывается по-своему умилительная любовная линия, скрытая безнадежностью. Хотя по сути, сюжет вообще невозможно заспойлерить. Даже если бы я начистоту выложил все сюжетные перипетии, то это нисколько бы не изменило ваше восприятие текста. Потому что оно ВАШЕ с большой буквы. Этот текст очень умело резонирует с забытыми травмами, заставляя становиться осторожнее и вспоминать те несправедливости, которые подарили вам затянутые шрамами секреты. Ведь как только у нас появляются секреты, мы становимся личностями. Но одно дело скрывать пролитый на ковер компот, а совсем другое — сексуальное насилие.

«Маленькая жизнь» уделяет непростительно мало внимания бытовым сторонам формирования человека. Героев не создает городское пространство или образ жизни. Они только учатся милосердию друг друга и черпают психологические проблемы из прошлого. У Джуда там настоящий источник, которого хватило бы и на десяток искалеченных ребят. Но он терпеливо и мучительно все выносит, постепенно карабкаясь вверх по социальной лестнице. В этом вообще ни у кого нет проблем. Нет типичного для компании наркомана, который уносится прочь из этого мира раньше других. Все степенно: старательная работа, творческие метания и вроде бы логичный успех. Который едва стоит упоминания на фоне безраздельной власти страданий. Но когда вы пролистаете книгу до конца, стоит ожидать наступления туманной меланхолии. Потому что уроки из истории придется делать самому, никакого глобального смысла нет. Это история о личности и дружбе, о любви и её извращенных формах, о чем угодно. Например о том, как непросто её описать — приходится бесконечно кружить вокруг нескольких фокусных точек, от которых уже рябит в глазах. Но я скорее заявляю о том, что читать «Маленькую жизнь»… не совсем обязательно. Ведь по итогам придется выставить по отношению к себе серьезные требования: больше не получится просто так нарушать личное пространство. Для меня это один из двух главных выводов. А первый — слова о том, что всё прощать нужно прежде всего самому себе.

Этот и другие материалы — на Телеграм-канале «Booker»

 

Ранее в рубрике «Из блогов»:

• Сергей Соболев. Олаф Стэплдон как зеркало научной фантастики ХХ века

• Дмитрий Бавильский о романе Джейн Остин «Мэнсфилд-парк» в переводе Раисы Облонской

• Swgold: Первая юношеская. О романе Р.Хайнлайна «Ракетный корабль «Галилей»

• Маша Звездецкая. Совы не то, чем они кажутся. О романе Василия Мидянина «Повелители новостей»

• Swgold: Вселенная. Жизнь. Здравый смысл. О романе Р.Хайнлайна «Пасынки вселенной»

•  Дмитрий Бавильский о книге Антонии Байетт «Ангелы и насекомые»

•  Екатерина Доброхотова-Майкова. Почтовые лошади межгалактических трасс

Комментарии

Вверх