СПб, ст. метро "Елизаровская", пр. Обуховской Обороны, д.105
8(812) 412-34-78
Часы работы: ежедневно, кроме понедельника, с 10:00 до 18:00
Главная » Журнал «ПИТЕРBOOK» » Рецензии и статьи » Чудовище из Водоворота

Чудовище из Водоворота

12:00 / 08.05.2015
Василий Владимирский

Питер Уоттс. Водоворот. РецензияПитер Уоттс. Водоворот
СПб: Астрель-СПб. М: АСТ, 2015

«Водоворот» — так в романе Питера Уоттса называют компьютерную сеть, пришедшую к середине XXI века на смену Вебу, Всемирной Паутине, а заодно и наивному Киберпространству ранних киберпанков. Водоворот — среда, где информационные потоки рождаются и умирают, сливаются и разделяются, вскипают мелкой пеной и иссякают со скоростью, недоступной человеческому восприятию, даже форсированному. В то же время это довольно точное описание мира будущего, в котором происходит действие трилогии «Рифтеры», начавшейся с «Морских звезд».

В свое время отечественные фантасты, пытавшиеся раскрутить маховик движения «турбореалистов», ввели в обиход занятный термин «эпикатастрофизм». Мол, вся жизнь (и человека, и человечества в целом) — одна сплошная катастрофа. Что-то где-то всегда горит, рушится, взрывается, тонет, рассыпается пеплом — и с этим ничего не поделаешь, так уж устроен наш мир, неизлечимо больной энтропией. Эту концепцию могли бы взять на вооружение и герои Питера Уоттса. Они живут в декорациях бесконечного фильма-катастрофы. Смерчи, цунами, эпидемии, засоление почв, истощение источников пресной воды, «красный прилив», неконтролируемые мутации — все это обрушивается на них разом. Единственное, что можно сделать в такой ситуации — минимизировать ущерб, принести необходимую жертву, выбрать меньшее зло. Для персонажей «Водоворота» спасение мира — рутинная работа, скучный повседневный труд. Как и ликвидация последствий — иногда вместе со свидетелями, способными посеять панику и подорвать веру в благополучный исход.

«Специалист подобен флюсу», заметил Козьма Прутков. Канадец Питер Уоттс — специалист по экологическим системам, гидробиолог и немножко айтишник. И это, надо сказать, чувствуется. Он описывает весь мир как комплекс экосистем: устойчивых и уязвимых, стремительно эволюционирующих и застывших в шатком равновесии, изолированных и активно взаимодействующих друг с другом. Главная угроза человечеству в трилогии «Рифтеры» приходит из океана, но там же, глубоко на дне, можно отыскать и спасение от энергетического кризиса, поджидающего нашу цивилизацию. Компьютерные сети пронизывают весь мир незримыми нитями — и при этом живут своей темной животной жизнью, больше похожей на жизнь перенаселенного экваториального леса, кишащие изобретательной, но безмозглой фауной, неподконтрольные и непредсказуемые. Все три «професиональные» составляющие на лицо. Будь Уоттс финансистом или профессиональным оперным певцом, рискну предположить, он увидел бы совсем иную картину: может быть, пульсацию денежных потоков, может — нескончаемую симфонию жизни и смерти.

Природа не знает понятия апокалипсиса. Там постоянно кто-то кого-то жрет, аж за ушами трещит, более приспособленный выживает менее приспособленного — это нормально, это в порядке вещей и автора не смущает. Даже в водовороте может со временем сложиться своя уникальная экосистема. Единственное, чего стоит бояться по-настоящему — потери видового разнообразия. Именно этим грозит Бетагемот, древнейший вирус, способный уничтожить всю земную биосферу за считанные десятилетия. Его распространяет Мадонна Разрушения, танцующая Кали, Вавилонская Блудница, оседлавшая библейское чудовище, — рифтерша Лени Кларк, чудом уцелевшая во время ядерного взрыва, который уничтожил глубоководную станцию и убил людей, ставших ее семьей. Теперь она мстит: корпорациям, которые использовали ее и выбросили, обществу, которое молча стояло в сторонке, всей безразличной и несправедливой вселенной. С Лени Кларк все понятно. Но в этом крестовом походе у нее оказывается неожиданно много сторонников. Даже те, кому по долгу службы положено выследить и «зачистить» носительницу Бетагемота, сочувствуют ей и стараются при случае оказать услугу — хотя точно знают, какую опасность для всего живого представляет беглая глубоководница.

И тут мы подходим к главному вопросу: зачем? Почему герои романа поступают вопреки собственным интересам, почему то и дело выдают фразы, в обыденном разговоре попросту немыслимые: «Пиранозильная ДНК. Более сильные пары Уотсона-Крика, чем у обычной РНК, и эта гораздо избирательнее в конъюгации. Например, последовательности, богатые гуанином, не скрещиваются друг с другом. Шестистороннее кольцо»? Почему говорят и действуют подчеркнуто не по-людски? Ответ, мне кажется, лежит на поверхности: да просто потому, что быть людьми в нашем понимании они давным-давно перестали. В мире Водоворота, в условиях перманентной катастрофы эволюционные процессы многократно ускорились. В техногенном аду выживает и добивается успеха лишь тот, кто эволюционирует быстрее других — и в нужном направлении. Тот, кто умнее, быстрее, сильнее, устойчивее к воздействию внешней среды, лучше распознает образы, анализирует информацию, решительнее применяет свои способности. В телах этих людей почти не осталось человеческой ДНК, их мозг неоднократно «перепаян» и улучшен, их мотивы определяются искусственно внедренными программами — например, трипом Вины, усиливающим угрызения совести, или ложными, специально сконструированными воспоминаниями. Без этих улучшений человек рано или поздно ломается под влиянием постоянного стресса и сходит с ума — либо подсаживается на антидепрессанты, вливается в бессмысленное и бессловесное стадо. То самое, которому мстит Лени Кларк...

С постчеловека, конечно, взятки гладки: мы можем только гадать, какие зоны коры головного мозга ласкает ему многоэтажное нагромождение научных терминов и неологизмов, из которых состоит этот роман. Кое-что от современного хомо сапиенса он, конечно, унаследовал — ну так и мы с вами во всю пользуемся отделами мозга, появившимися еще у рептилий. Стоило ли ради этого писать довольно пухлый и, посмотрим правде в глаза, не самый удобочитаемый роман? Даже если учесть, что на страницах «Водоворота» звучат некоторые идеи, положенные позже в основу «Ложной слепоты», magnum opus Питера Уоттса? Я не знаю ответа. Скажу только одно: с точки зрения видового разнообразия появление на отечественном рынке таких книг, как трилогия «Рифтеры» или «Отчаяние» Грега Игана, — безусловное благо. А то иные жанровые бестселлеры выглядят так, словно над мозгом их авторов (и читателей) уже основательно поработал Бетагемот.

Подписаться на автора
Комментарии

Вверх