СПб, ст. метро "Елизаровская", пр. Обуховской Обороны, д.105
8(812) 412-34-78
Часы работы: ежедневно, кроме понедельника, с 10:00 до 18:00
Главная » Журнал «ПИТЕРBOOK» » Новости » В Санкт-Петербурге » Телесность и письмо: как устроена «Палата риторов» Александра Житенёва

Телесность и письмо: как устроена «Палата риторов» Александра Житенёва

00:00 / 07.02.2018
Ольга Логош

21 января в Центре Андрея Белого представил свою книгу «Палата риторов» Александр Житенёв. В горячо натопленном зале в Виленском переулке собрались петербургские поэты, писатели, филологи, критики, знатоки и любители поэзии.

Новые тексты нашего гостя, профессора филологического факультета Воронежского государственного университета, постоянно вызывают живой интерес. Резонансным событием стала публикация его монографии «Поэзия неомодернизма». В ней автор не только представил историю русской поэзии с 1960 до 2010-х годов, но и предложил и обосновал концепцию неомодернизма. Книга вызвала горячий интерес в научных и литературных кругах, вошла в короткий список Премии Андрея Белого.

Александр Житенёв расширяет поле исследования и изобретает новые стратегии анализа текстов. Предмет «Палаты риторов», объединившей новые статьи и эссе, – «кризис письма, в котором писатель оказывается отчужден от своих творческих возможностей». Автор рассматривает обширный круг вопросов, от современной русской поэзии до зарубежного кино, фотоискусства, видеоарта…

Одна из ключевых идей книги — тесная связь письма и телесности. В самом деле, «текст рассматривается, с одной стороны, как продолжение витальной энергии человека. С другой стороны, текст оказывается способом смоделировать, создать иллюзию телесного контакта с другим», отметил Житенёв. Парадоксально, что такой подход часто выявляет меланхолический сюжет — утрату объекта, невозможность обратной связи, «невстречу». Александр тонко сравнил работу литературоведа с режиссёрской: ведь он стремится увидеть взрывной потенциал текста, его витальную энергию!

В целом в книге «три главных тематических поля»:  исповедальность, репрезентация эмоций и, наконец, авантекст. В первой части Житенёв исследует всевозможные формы репрезентации телесности и варианты исповедального дискурса на примерах С. Сонтаг, У. Макбрайда, Д. Джармена и других ярких фигур западного искусства.  
Затем автор обращается к современной русской поэзии — тут его занимает проблема субъекта и работа с «чужим» словом. В статьях и рецензиях он рассматривает тексты Василия Бородина, Виктора Iванiва, Александра Авербуха, Петра Разумова, Полины Барсковой, Марии Степановой, Андрея Черкасова и Владимира Беляева. А в третью часть включены статьи, посвящённые анализу языка переживания в поэзии Николая Кононова, Елены Шварц, а также несколько текстов о поэтических черновиках Геннадия Айги.

Изучая архивы Айги в Бременском университете, Житенёв столкнулся с огромным количеством черновых вариантов стихотворений. По его словам, «Айги переписывал стихи многократно и менял их кардинальным образом». Так, многие важные для него тексты поэт переписывал по 40-50 раз. Очевидно, что здесь исследователю приходится решать, как относиться к черновикам, что считать законченным текстом? В случае Геннадия Айги, отметил Житенёв, «текст воспринимался как стихия, которая движется». Оттого поэт мог вносить правку даже в напечатанный томик стихов…

После представления книги состоялось живое обсуждение с участием Александра Скидана, Николая Кононова, Елены Костылевой, Бориса Останина, Дарьи Суховей и др. Прозвучало множество вопросов и суждений о сборнике, причём особенно слушателей заинтересовало название «Палата риторов». Многих волновали и проблемы литературной критики.  
На вопрос «кто из поэтов самый сложный, непонятный?» Александр ответил: есть два автора, которые его обескураживают — Василий Бородин и Виктор Iванiв. «Читая их, надо забыть всё, что ты знал о литературе».

Хотя Житенёв следит за современной поэзией, рецензии и статьи о новых книгах у него появляются нечасто, потому что его интересует не текущий литературный процесс, а скорее книги-события. К тому же филологу удобнее писать о книгах, вышедших давно, вести разговор о поэтике автора в целом. «Я люблю быть очарованным — поэтому до сих пор читаю стихи», заключил Александр.  

Подписаться на автора
Комментарии

Вверх