СПб, ст. метро "Елизаровская", пр. Обуховской Обороны, д.105
8(812) 412-34-78
Часы работы: ежедневно, кроме понедельника, с 10:00 до 18:00
Главная » Журнал «ПИТЕРBOOK» » Мнения » Спорная книга: Ольга Славникова, «Прыжок в длину»

Спорная книга: Ольга Славникова, «Прыжок в длину»

12:00 / 24.10.2017

Ольга Славникова. Прыжок в длину. Спорная книгаОльга Славникова. Прыжок в длину
М.: АСТ. Редакция Елены Шубиной, 2017

Владислав Толстов в обзоре «Восемь главных книжных премьер сентября» (портал «Край справедливости») кратко пересказывает завязку новой книги Ольги Славниковой: «Еще один роман отечественного автора, сам сюжет которого выглядит достаточно скандальным. Главный герой — Олег Ведерников, подающий надежды спортсмен-легкоатлет, готовится к первым соревнованиям, идет на тренировку и видит, как машина вот-вот собьет маленького мальчика. Ведерников совершает уникальный чемпионский прыжок. Мальчик спасен, но сам Олег становится инвалидом, обе ноги ампутированы, на спортивной карьере поставлен жирный крест. Впрочем, это только начало, потому что пройдет какое-то количество лет, и судьба главного героя совершит неожиданный поворот, а немаловажную роль в этом сыграют и спасенный мальчик, превратившийся в удачливого бизнесмена, и мама главного героя, и даже одноногая телезвезда. Ольга Славникова написала отличный роман, отказавшись от идеи рассказать историю “из жизни инвалидов” и превратив повествование в метафизическое осмысление “вечных вопросов”, так что о “Прыжке в длину” мы еще обязательно услышим».

Николай Александров в своей постоянной рубрике «Книжечки» («Эхо Москвы») продолжает пересказ: «Роман Ольги Славниковой “Прыжок в длину” вышел в издательстве “АСТ” в “Редакции Елены Шубиной”. Главный герой — талантливый спортсмен Олег Ведерников, еще только начинающий свою карьеру, спасает жизнь ребенку, Жене Караваеву. Но в результате спасения лишается ног. Более того, сам Женя Караваев становится проклятием его жизни. Собственно поэтому Ведерников в тот момент, когда, казалось бы, навсегда разбитая жизнь вдруг вновь собирается, обретает смысл, задумывает убить когда-то им спасенного Караваева. Финал романа возвращает читателя к началу, но с неожиданным результатом. “Прыжок в длину” вообще построен на таких изменениях вроде бы привычных и знакомых романных ситуаций».

Наталья Кочеткова в обзоре «Дайкон и порядок» («Lenta.ru») предлагает обратить внимание на крепкий сюжет романа: «На фоне сюжетной аскезы, которую часто демонстрируют современные российские авторы, роман Ольги Славниковой выглядит очень выигрышно: он отлично сделан. В нем есть красивая сюжетная выверенность и завершенность. Антитеза “левитирующего” Олега и “приземленного” Женечки, их странные отношения недородительства (Олег со своей домработницей по сути заменяют Женечке отца с матерью), их родственность-вражда, любовный треугольник, складывающийся во второй половине романа, — все взвешенно, все к месту, все не просто так.

И даже присущий Ольге Славниковой образный, нагруженный (иногда даже перегруженный) метафорами язык, явленный читателю в начале романа, к середине книги станет легче, разгонится вместе с повествованием, чтобы под конец уже превратиться в почти пушкинскую “быструю прозум, оттеняя резкость финала...»

Елена Кузнецова в рецензии «И это просто рубеж» («Фонтанка») анализирует композицию «Прыжка...»: «Основная часть романа — медленная, тягучая рефлексия инвалида, так нигде и не пристроившегося в жизни, не научившегося даже ходить на протезах. Мотивация героического поступка Олега оказывается не так уж и благородна, как на первый взгляд: ноги сами понесли его, “как вот могут понести лошади”, “просто настала минута, когда личная бесконечность, отделявшая Ведерникова от восьмиметрового рекорда, выразила готовность исчезнуть”. Но и Женечка, повзрослев, не оправдывает надежд спасителя: плотная приземлённая фигура, как будто специально созданная природой в противовес сухопарой вытянутости Ведерникова, полукриминальные связи, подчёркнутое желание всем угодить, скрывающее черт те знает какой эгоизм. Что хуже, Женечка обладает макабрическим талантом — будто специально заставляет одарённых людей рисковать жизнью, и Олег не первая и не единственная жертва. Опасность нависла над инвалидом-ампутантом и телезвездой Кирой Осокиной, к которой неравнодушны оба героя.

Сталкивая и сопоставляя две неравновесные фигуры, Славникова задаёт вопросы, касающиеся не только Ведерникова и Женечки: сколько стоит жизнь талантливого человека? А простого смертного? И правильно ли, что он, “негодяйчик Женечка”, в современной культуре возведён на пьедестал, международные и национальные инстанции занимаются защитой его прав? Позиция романистки вытекает из самой постановки вопросов, однако читатель волен поспорить с автором, хотя толстая книжка создаёт не такое уж и обширное поле для мысли: славниковскую философию можно утрамбовать в короткое предложение: Рождённый ползать летать не может...»

Кристина Гептинг в рубрике «Читательский дневник с Кристиной Гептинг» (портал «Пароход») пытается сформулировать главную мысль романа: «Новый роман Ольги Славниковой, лауреата “Русского букера”, как и всегда у этого автора, являет собой сплетение реальности и сна. Сам по себе сюжет — уже метафора: талантливый молодой прыгун Олег Ведерников, наделен способностью к краткой левитации. Никто не сомневается, что его ждет олимпийское будущее. Но в один момент все меняется: своим гениальным прыжком он выталкивает из-под машины соседского мальчика, а сам лишается обеих ног. Подросший же спасенный мальчик Женечка Караваев, как мы понимаем из текста, вырос человеком, мягко говоря, малоприятным, и в конце концов, по его вине Ведерников и погибнет. Невольно задаешься вопросом: если бы знать наперед, что из Женечки вырастет, стал бы ты, Ведерников, рисковать собой?..

Эта книга — о злом роке, а не о подвиге. Автор ничуть не восхищен своим героем, напротив, иронично отстранен от повествования. Описывая беспросветную жизнь российских инвалидов, Славникова не видит своей целью обличать социальную несправедливость. Рок, рок и еще раз рок...»

Примерно тем же занимается и обозреватель Елена Погорелая в обзоре «5 самых долгожданных книг Московской книжной ярмарки» (интернет-журнал «Среда»), но получает совсем другой результат: «История потенциального чемпиона-легкоатлета Олега Ведерникова, в результате несчастного случая лишившегося обеих ног, — опыт отчаяния и преодоления. Славникова с присущей ей безжалостной дотошностью описывает мир “ампутантов” — коляски, протезы, все медицинские манипуляции, заставляя читателя ощутить всю непрочность и недолговечность человеческого тела, заставляя разувериться в достижимости хоть какого-нибудь равновесия. Но постепенно оказывается, что степень отчаяния не зависит от количества ног. Отчаяние преследует мать Ведерникова, успешную бизнес-вумен, разменявшую любовь к сыну на деньги и гаджеты. Отчаяние накрывает вполне себе “целую”, крепко сбитую домработницу Лиду (здесь явная отсылка к известному советскому стихотворению про “хорошую девочку Лиду”), беззаветно влюбленную в Олега и построившую с ним совместную жизнь на протезах без секса и фальшивой семьи. Отчаяние вызывает история спасенного Олегом школьника Женечки, который согласно всей сюжетной логике обязан оправдать эту жертву, а на деле вырастает в мелкого жулика. И только деятельная “ампутантка” Кира, вытаскивающая Олега из его скорлупы и возвращающая в большой спорт, не испытывает отчаяния, ибо знает: несмотря ни на что, в мире всегда побеждает любовь...»

Анна Жучкова, автор обзора «Обзор журнальной прозы от 20.09.17» (портал «Лиterraтура») как раз из тех рецензентов, что называют «Прыжок в длину» романом «о тяжелой доле ампутантов»: «“Знамя» № 8 заканчивает публикацию романа Ольги Славниковой “Прыжок в длину», в котором писательница совершает личный стилистический прыжок — в высоту, избавляясь от избыточных сравнений, свинцовыми гирями висевших на лапках её изящной словесности. Обращаясь к тяжёлой доле “ампутантов”, Ольга Славникова, как и Анна Козлова в “F20” , делает ущербность метафорой личности. Главный герой романа, Ведерников (называемый автором только по фамилии), “не нравится себе совершенно”. И кажется, что Славникова вынуждена постоянно влезать в шкуру неприятных ей людей, вскрывая “мир цвета плесени”, изобличая даже проходных персонажей с беспощадной наблюдательностью: “...кисло-сладкая морщинистая тётушка в черной, словно дегтем обмазанной прическе и состоявший при ней костистый старикан в невероятно мятом костюме, с бровями из длинных, похожих на пожелтелые лески, волосин”.

Но мимо героев, задевая краем то одного, то другого, летит жизнь, весна юных душ, нерассуждающая человечность. Этот полёт — прыжок в экзистенцию...»

С другой стороны, блогер Евгения Ии в рецензии «“Прыжок в длину”: своеобразная книга о людях с ограниченными возможностями» (портал «Knigaza.com») подчеркивает, что книга Славниковой лишена сентиментальности: «Собственно, мысль о том, что роман посвящен людям с ограниченными возможностями, доходит только после того, как он уже прочитан. В мире Славниковой все герои — с ограниченными возможностями. У этого под корень срезано сочувствие и любовь, эта лишена умственных способностей, у этой напрочь ампутирована совесть и честность. Олег Ведерников, лишившийся всего лишь пары ног, в этом отношении даже выигрывает.

Вообще, Славникова вымарывает из текста любую сентиментальность. Получается, что персонаж спас ребенка не из героического порыва, а просто потому, что увидел пространство для прыжка и не мог не прыгнуть...»

К общему восторженному хору внезапно присоединится Кирилл Анкудинов в статье «Прерванная вереница антиутопий» («Литературная газета»): «Предыдущий роман Славниковой “Лёгкая голова” удостаивался от меня таких же похвал; я вообще не могу сказать, какое из её произведений лучше, а какое хуже, поскольку профессионализм равен себе, а Ольга Славникова как прозаик принципиально профессиональна. Её проза “сделана из профессионального теста”; от неё несёт прекрасным духом литературного мастерства, не сводимого к “сюжету” или к “языку”. Для прозаика-мастера четверть дела — раскрутить тугой сюжет, верный во всех мелочах; придумать тексту подобающий язык — густой и сложный или прозрачный и ясный — ещё четверть дела; а дело — вписать, вмонтировать, вогнать сюжет и язык друг в друга, чтоб не было “языка без сюжета” (как у Ульяны Гамаюн) или “сюжета без языка”. В романе “Прыжок в длину” налицо и мощный слог, стабильно переплавляющий детали быта, и тончайшие абстракции в снайперски точные образы, и фирменная славниковская интонация “раздражённого Набокова”. Но в нём есть и сюжет, объединяющий в себе элементы структуры экзистенциального детектива а’ля Буало-Нарсежак, психологического триллера и мифосценария — и этот сюжет выверен до миллиметра...»

Станислав Секретов в рецензии «Без протезов» (журнал «It BOOK») концентрирует внимание на языке романа: «Славникова, никак не оценивая своего героя-ампутанта, передоверяет это право второстепенным персонажам. Кто-то считает Олега чуть ли не святым, кто-то просто жалеет, кто-то видит в нем самого обычного человека — не лучше и не хуже остальных. Сам Ведерников в мыслях о себе временами весьма резок: “Он, получается, не мужчина. Бессмысленный обрубок, маменькин сынок. Плывет сырой корягой по мелким житейским волнам”. <...>

Автор утверждает: вместо настоящих чудес повсюду лишь фокусы — такие же искусственные, как суперпродвинутые протезы вместо живых ног. Ювелирные, неожиданные, зрительные сравнения — конек славниковских романов. Герой “Прыжка в длину” в протезах-палках чувствует себя, “будто оббитая до арматуры парковая статуя”, в заросшей черной шерстью груди его тренера дяди Сани “запутался, будто комар, мелкий православный крест», сломавшиеся троллейбусы за окном стоят “порожними стадами в метельном дыму, уронив на спины бессильные рога”. Встречается даже чуть ли не поэзия в прозе: “все часы в квартире кое-как шли, от их сухого стрекота чесалась кожа, свербела горячая щетина, и не было сил добраться до ванной, открыть щекотную воду, провести станком по скрипучей, длинной щеке” — выстраивай в столбик и получай верлибр с засильем свистящих и шипящих звуков [с], [ч], [щ]. Да только кто из героев эту поэзию разглядит?! Ведерников, став инвалидом, начал смотреть на мир иначе, присматриваясь к тому, что казалось банальным. И увидел сплошную фальшь. Славникова, описывая новые мироощущения персонажа, наводит на мысль, что среди нас инвалидов очень много — только не физических, а нравственных. Нравственный инвалид замещает недостающие качества своего рода протезами, пытаясь изобразить себя в глазах окружающих полноценным человеком. Чудится, что нравственных инвалидов сейчас гораздо больше, чем здоровых людей, поэтому победа добра над злом невозможна».

Сергей Сиротин в рецензии «Ольга Славникова. Тень таланта» (сайт «Год Литературы») проводит неожиданные литературоведческие параллели: «По концентрации языковых находок Славникову можно сравнить разве только с “королем метафор” Юрием Олешей.

Они у нее не просто на каждой странице, в каждом абзаце. Все серое и обыденное — улицы, здания, человеческие лица и даже ненужные вещи — для нее только повод смешать краски на палитре. Поэтому ее проза буквально блестит цветами. Все здесь яркое, выпуклое, почти пересвеченное. Славниковой важны не столько сами факты жизни, сколько то, как они звучат, сочленяются и играют красками. На одной странице она сравнивает лицо человека с прелой розой, на следующей — с лошадиным седлом. Позже она сравнивает его с утюгом, с китайским иероглифом, с моллюском, с ежовой рукавицей, с разбухший губкой... Причем вся эта цветная пестрота отлично уживается с печальными картинами российского быта...»

А вот анонимный автор рецензии «“Прыжок в длину” Ольги Славниковой: роман в жанре магического реализма или витиевато написанное, увесистое произведение» (газета «Business Class») объясняет многочисленность метафор желанием понравиться критикам: «Славникова пишет крайне изящным и метафорическим языком. Только вот если в ранних ее романах он воспринимался как настоящий прорыв и эксклюзив, то позже почему-то надоел. В “Прыжке в длину” становится окончательно понятен его смысл — увеличение объема книги. Например, вместо того, чтобы написать, что некто получил ожоги, Славникова выдает следующий пассаж: “Он вернулся неузнаваемый, обгорелый, глянцевый в этой безволосой коже, словно мясной субпродукт в вакуумной упаковке». Здесь же встречается сравнение загипсованных больных с “гипсовыми макетами мелкокалиберных орудий”, а чуть дальше читаем про внезапное похолодание: “Мелкие машинки обросли от крыш и до колес словно бы косматыми белыми козлиными шкурами, полотнища сосулей на проводах между фонарями напоминали развешенное на веревках мерзлое белье”.

Славникова, видимо, красуется перед критиками, подражая Набокову, но все же для современного читателя важнее суть, нежели ее украшения. А суть книги укладывается, пожалуй, в короткий рассказ. Таким образом у Славниковой снова получилась “Стрекоза, увеличенная до размеров собаки” (так назывался ее дебютный роман). Ах да, ведь стабильность — признак мастерства. Или все же чего-то иного...»

Библиотекарь В.П.Пискунова в своем обзоре (сайт Конаковской межпоселенческой центральной библиотеки) отмечает тяжеловесность книги, но подчеркивает, что читать этот роман надо обязательно: «Ольга Славникова в своем романе “Прыжок в длину” показала обычную жизнь сотни тысяч семей в России. У нее получился отличный социальный роман, точнее сказать, социальная драма. Книга объемная — 519 страниц, читается очень тяжело, много рассуждений и описаний, хорошо прорисованы главные герои.

Я не пожалела, что прочитала эту книгу. Роман оставил двоякое ощущение. С одной стороны, неприятный осадок от безысходности, серости и унылости реальной жизни Олега Ведерникова через которого Ольга показала жизнь инвалидов и всех брошенных “на произвол судьбы” людей в нашей стране. С другой стороны, неиссякаемая вера в доброту и широту души человека, в его добрые поступки, в завтрашний день. Вчитываешься в историю, рассказанную Олегом Ведерниковым и думаешь, о том как же хорошо все складывается в твоей жизни, ты сыт, обут и одет, а главное здоров! Ведь здоровье, как известно, не купишь ни за какие деньги...»

 

Ранее в рубрике «Спорная книга»:

• Тим Скоренко, «Изобретено в России»

• Сергей Кузнецов, «Учитель Дымов»

• Виктор Пелевин, «iPhuck 10»

• Ксения Букша, «Рамка»

• Герман Кох, «Уважаемый господин М.»

• Дмитрий Быков, «Июнь»

• Эдуард Веркин, «ЧЯП»

• Антон Понизовский, «Принц инкогнито»

• Джонатан Коу, «Карлики смерти»

• Станислав Дробышевский, «Достающее звено»

• Джулиан Феллоуз, «Белгравия»

• Мария Галина, «Не оглядываясь»

• Амос Оз, «Иуда»

• А. С. Байетт, «Чудеса и фантазии»

• Дмитрий Глуховский, «Текст»

• Майкл Шейбон, «Лунный свет»

• Сборник «В Питере жить», составители Наталия Соколовская и Елена Шубина

• Владимир Медведев, «Заххок»

• Ю Несбе, «Жажда»

• Анна Козлова, «F20»

• Хелен Макдональд, «Я» — значит «ястреб»

• Герман Садулаев, «Иван Ауслендер: роман на пальмовых листьях»

• Галина Юзефович. «Удивительные приключения рыбы-лоцмана»

• Лев Данилкин. «Ленин: Пантократор солнечных пылинок»

• Юрий Коваль, «Три повести о Васе Куролесове»

• Андрей Рубанов, «Патриот»

• Шамиль Идиатуллин, «Город Брежнев»

• Фигль-Мигль, «Эта страна»

• Алексей Иванов, «Тобол. Много званых»

• Владимир Сорокин, «Манарага»

• Елена Чижова, «Китаист»

 
Комментарии

Вверх