СПб, ст. метро "Елизаровская", пр. Обуховской Обороны, д.105
8(812) 412-34-78
Часы работы: ежедневно, кроме понедельника, с 10:00 до 18:00
Главная » Журнал «ПИТЕРBOOK» » Мнения » Спорная книга: Эка Курниаван, «Красота — это горе»

Спорная книга: Эка Курниаван, «Красота — это горе»

12:00 / 22.01.2019

Эка Курниаван. Красота — это горе. Спорная книгаЭка Курниаван. Красота — это горе
М.: Фантом Пресс, 2018

Игорь Гулин в обзоре «55 книг, которые надо купить на non/fiction» («КоммерсантЪ») рассказывает, как устроен этот роман и почему привлек внимание европейского читателя: «Эка Курниаван — самый известный писатель современной Индонезии и первый индонезиец, номинированный на Букеровскую премию. Это неудивительно: его роман 2002 года “Красота — это горе” — идеальная книга, чтобы представлять экзотическую страну перед остальным миром. Западные критики в один голос называют его индонезийской версией “Ста лет одиночества”. Роман сделан по всем канонам магического реализма: эпический размах и ускользающее лукавство, трагическая история страны, самоэкзотизирующая ирония, а также обилие призраков, мертвых предков и других мистических созданий. Индонезийский ХХ век с его колониальными травмами, революциями, кровавыми геноцидами и попытками выжить в этих волнах насилия рассказывается через историю прекрасной проститутки Деви Айу и ее многочисленных дочерей».

Владислав Толстов в обзоре «Иностранное: 12 новых переводных книг, которые можно найти на ярмарке» («БайкалИНФОРМ») восхищается изобретательностью и фантазией автора: «Вулкан. Ураган. Огонь. Книгу индонезийца Курниавана сравнивают с «магическим реализмом» Маркеса, но здесь все круче, гораздо круче. Сельская проститутка Дэви Аю за 12 дней до своей смерти родила четвертую дочь, отличающуюся редкостным уродством, и дала ей имя Красота, после чего мирно скончалась. Полежав в могиле 20 лет, решила — нет, надо проверить, как там мои, выкопалась из земли и вернулась в свой дом. Это, скажем так, только начало, потому что потом начинается сумасшедший сюжет, где мифологические герои появляются в реальной жизни, семейные разборки оборачиваются глобальными сдвигами в новейшей истории Индонезии. Изобретательности и воображению Курниавана не устаешь поражаться — настолько цветисто, сочно, причудливо и прихотливо он мешает в одном сюжете семейную сагу и эпос, волшебство и экскурсы в историю, сатиру и мелодраму. Одна из самых сильных книг, которые вышли у “Фантома” в этом году. Это первый роман Эка Курниавана, который переведен в России, и кстати, это единственная книга из Индонезии, которая вошла в список 100 лучших романов мира».

Галина Юзефович в обзоре «Три новых переводных романа, где магия смешалась с реальностью — из Индонезии, Польши и Германии» («Медуза») пытается разобраться, насколько вообще уместно сравнение «Красоты...» с романом Габриэля Гарсиа Маркеса: «Проще всего описать пятисотстраничный эпос Эки Курниавана “Красота — это горе” как индонезийский вариант знаменитого романа Габриэля Гарсии Маркеса “Сто лет одиночества”. В этом уподоблении есть определенный резон: как и Маркес, Курниаван работает в формате традиционной многолюдной и разветвленной семейной саги, а реализм (порой весьма жесткий, почти жестокий) мешает с самой причудливой фантазией и колдовством. Как и у Маркеса, выбравшего в качестве места действия своего романа выдуманный город Макондо, повествование у Курниавана локализовано в воображаемой провинции Халимунда где-то на дальней оконечности острова Ява. И у Маркеса, и у Курниавана важную роль играет идея родового проклятия: у первого — проклятия одиночества, у второго — губительной и необоримой красоты, приносящей несчастья как своей обладательнице, так и всем окружающим.

Однако есть и различия — пожалуй, куда более важные, чем черты внешнего сходства. И главное из них состоит в том, что если Маркес по сути своей внеисторичен, то Курниаван, напротив, стремится вместить в свой роман всю историю Индонезии ХХ века. И неожиданным образом магически-реалистическая оболочка оказывается идеальным — ну, или близким к тому — вместилищем для этой задачи. <...>

“Красота — это горе” остается романом одновременно локальным, осязаемо колоритным и экзотичным — и в то же время совершенно общечеловеческим, понятным каждому без пространного комментария. Любовь, разлука, фатум (несмотря на то, что в романе происходит много вещей по-настоящему ужасных, откровенных злодеев среди его героев нет — все зло творится исключительно волею злого рока) — предлагая читателю индонезийскую интерпретацию этих важнейших культурных констант, Курниаван в очередной раз демонстрирует, что мир огромен и восхитительно разнообразен, а вот различия между людьми куда более иллюзорны, чем мы привыкли считать».

Людмила Личи в материале «Вампиры, индейцы и четыре жизни Арчи Фергюсона» («Литературно») приводит роман Курниавана как пример удачного смешения жанров: «Фееричная жизнь удивительной Деви Аю и четырех ее дочерей, три из которых — красавицы, а четвертая — безобразное чудовище, увлекает невероятно. Искристый магический реализм, помноженный на настоящую пронзительную драму, заодно прихватывающий притчу, мифологию, сатиру и бог знает что еще. Возможно, именно из-за такого крепкого смешения жанров между читателем и книгой с первых же страниц возникает химия: от чтения не оторваться до самой последней страницы. Сюжет то бьет по нервам, то заставляет хохотать, то вгоняет в раздумья. Роман наверняка станет одной из лучших книг года для любого читателя».

Александра Баженова-Сорокина в обзоре «Что читать зимой: 10 книг об одиночестве и его преодолении» («Wonderzine») говорит о соотношении в «Красоте...» женского и мужского начал: «Магический реализм — одно из лучших средств влюбить мирового читателя в страну, о которой тот знает мало, одновременно рассказав о ней в самых страшных деталях. Индонезийца Эку Курниавана сравнивают с Габриэлем Гарсиа Маркесом и с Харуки Мураками, а роман “Красота — это горе” начинается с цитаты из “Дон Кихота” и воскрешения главной героини из мёртвых — идеальная смесь для зимних вечеров.

История смелой, сильной и невероятно красивой Деви Аю и её четырёх дочерей порой даже утомляет миллионом дополнительных сюжетов, деталей и сказочных моментов. При, казалось бы, полностью женском составе временами роман читается как мужская фантазия, сквозь красочное великолепие которой проступают ужасы жизни колоний в Юго-Восточной Азии».

Лиза Биргер в обзоре «Страсти и сказки. Что почитать на зимних каникулах» («ТАСС») рассуждает о сказочных мотивах в романе Эка Курниавана: «На первый взгляд, это, конечно, чистая сказка. В центре романа — лучшая проститутка города Дэви Аю, дочь любви единокровных брата и сестры. Дед ее был голландцем, одна из бабушек — индонезийской наложницей, которую разлучили с возлюбленным, чтобы отдать голландцу. Ни одной женщине в этой книге не быть счастливой: несчастье продолжается в дочерях Дэви Аю, каждая из которых рождена от насилия, небесно красива и сполна изведает горе, обещанное названием романа. <...>

При этом воспринимать роман Курниавана просто как красивую восточную сказку было бы достаточно странно. Ведь здесь довольно прямо указан источник бед, и начинаются они с голландских колонистов. Главное изящество этого романа не в том, как он написан, как сплетаются судьбы героев или как нависает над ними жестокий рок, а в мысли, что если бы вы, Европа, в нашу Индонезию не лезли вовсе, всего этого и не было бы. Эта яростная мысль, злая как дух, который всех проклял, делает этот роман еще убедительнее, чем если бы одна кровь да любовь была».

Вера Котенко в рецензии «Страшная сила» («Прочтение») более подробно исследует взаимосвязь сказочного — и публицистического, почти документального: «Реальность важна для Курниавана — без нее текст бы остался очередным игривым переложением “Махабхараты”. В 2002 году, спустя четыре года после падения режима Сухарто (при котором в стране не было легальной оппозиции, свободы слова и печати), появляется этот роман — и в нем Индонезия проходит через все круги ада: голландское колониальное господство, японскую оккупацию, борьбу за независимость, массовое убийство коммунистов в 1965—1966 годах. <...>

Помимо страдающих людей, Халимунда населена еще и душами умерших. Призраки здесь не менее реальны — их кровь можно смыть, с ними можно выпить кофе, сыграть в карты, ну и, конечно, они могут сделать жизнь живых невыносимой, а потом испариться, как будто их и не было. Курниаван, как человек, написавший в свое время курсовую, где утверждалось, что инопланетяне существуют, признает: призраки — необычайно интересное явление. Ученые пытаются исследовать, философы рассуждают о жизни после смерти, писатели могут придумать об этом роман. Автор не говорит прямо, верит ли в привидения, но между строк читается — конечно, верит. В  Индонезии, а особенно на острове Ява, откуда родом и сам писатель, все так и есть: сверхъестественное живет рядом с обыденным, религия перемешана с суевериями. В “Красоте” люди потому и не боятся призраков, а сосуществуют рядом с ними — при этом порой сами становятся невидимы по собственному желанию, некоторые из героев могут вызывать духов, другие могут летать. Место, похожее на маркесовское Макондо, разумеется, полно сказочной магии: мертвые восстают из могил, чтобы доделать какие-то свои дела, принцессы выходят замуж за собак, дети пропадают из чрева бесследно, человеческая судьба зависит от древнего проклятия рода, а время идет по-своему. Халимунда словно обособилась от остальной страны: здесь позже узнают о независимости Индонезии, продолжают верить в чудеса, вызывать духов вместо полиции, чтобы определить преступника, да и вообще порой сложно сопоставить события романа и время действия — там чудеса, там леший бродит, а на дворе вторая половина XX века.

В одном из интервью Курниаван говорит, что у него не было никакого плана романа — он просто начал с предложения о том, что Деви Аю встала из могилы спустя двадцать один год после своей смерти. Дальше все получилось само собой: родилась красота (и Красота), и вслед за ней эта история о любви, смерти, проклятии и, конечно, искуплении, своеобразном начале новой жизни — то же самое, в общем-то, и случилось и с самой Индонезией, ее литературой и получившими свободу слова писателями, которых можно теперь читать и по-русски».

 

Ранее в рубрике «Спорная книга»:

• Дарья Бобылёва, «Вьюрки»

• Евгений Водолазкин, «Брисбен»

• Вьет Тхань Нгуен, «Сочувствующий»

• Алексей Иванов, «Пищеблок»

• Олег Радзинский, «Случайные жизни»

• Арундати Рой, «Министерство наивысшего счастья»

• Ольга Фикс, «Улыбка химеры»

• Олег Лекманов, Михаил Свердлов, Илья Симановский, «Венедикт Ерофеев: посторонний»

• Саманта Швеблин, «Дистанция спасения»

• Селеста Инг, «И повсюду тлеют пожары»

• Владимир Сорокин, «Белый квадрат»

• Алиса Ганиева, «Оскорблённые чувства»

• Леонид Юзефович, «Маяк на Хийумаа»

• Юваль Ной Харари, «Homo Deus: Краткая история будущего»

• Станислав Дробышевский, «Байки из грота. 50 историй из жизни древних людей»

• Лалин Полл, «Пчелы»

• Евгений Гришковец, «Театр отчаяния. Отчаянный театр»

• Евгения Некрасова, «Калечина-Малечина»

• Анна Немзер, «Раунд: Оптический роман»

• Григорий Служитель, «Дни Савелия»

• Ксения Букша, «Открывается внутрь»

• Денис Горелов, «Родина слоников»

• Стивен Кинг, Ричард Чизмар, «Гвенди и ее шкатулка»

• Хлоя Бенджамин, «Бессмертники»

• Александр Архангельский, «Бюро проверки»

• Стивен Фрай, «Миф. Греческие мифы в пересказе»

• Рута Ванагайте, Эфраим Зурофф, «Свои»

• Джордж Сондерс, «Линкольн в бардо»

• Алексей Сальников, «Отдел»

• Олег Зоберн, «Автобиография Иисуса Христа»

• Гузель Яхина, «Дети мои»

• Евгений Эдин, «Дом, в котором могут жить лошади»

• Владимир Данихнов, «Тварь размером с колесо обозрения»

• Сергей Зотов, Дильшат Харман, Михаил Майзульс, «Страдающее Средневековье»

• Филип Пулман, «Книга Пыли. Прекрасная дикарка»

• Наринэ Абгарян, «Дальше жить»

• Лора Томпсон, «Представьте 6 девочек»

• Инухико Ёмота, «Теория каваии»

• Июнь Ли, «Добрее одиночества»

• Алексей Иванов, «Тобол. Мало избранных»

• Ханья Янагихара, «Люди среди деревьев»

• Борис Акунин, «Не прощаюсь»

• Энди Вейер, «Артемида»

• Антон Долин, «Оттенки русского»

• Дэн Браун, «Происхождение»

• Гарольд Блум, «Западный канон»

• Мария Степанова, «Памяти памяти»

• Джонатан Сафран Фоер, «Вот я»

• Сергей Шаргунов, «Валентин Катаев. Погоня за вечной весной»

• Александра Николаенко, «Убить Бобрыкина»

• Эмма Клайн, «Девочки»

• Павел Басинский, «Посмотрите на меня»

• Андрей Геласимов, «Роза ветров»

• Михаил Зыгарь, «Империя должна умереть»

• Яна Вагнер, «Кто не спрятался»

• Алексей Сальников, «Петровы в гриппе и вокруг него»

• Ольга Славникова, «Прыжок в длину»

• Тим Скоренко, «Изобретено в России»

• Сергей Кузнецов, «Учитель Дымов»

• Виктор Пелевин, «iPhuck 10»

• Ксения Букша, «Рамка»

• Герман Кох, «Уважаемый господин М.»

• Дмитрий Быков, «Июнь»

• Эдуард Веркин, «ЧЯП»

• Антон Понизовский, «Принц инкогнито»

• Джонатан Коу, «Карлики смерти»

• Станислав Дробышевский, «Достающее звено»

• Джулиан Феллоуз, «Белгравия»

• Мария Галина, «Не оглядываясь»

• Амос Оз, «Иуда»

• А. С. Байетт, «Чудеса и фантазии»

• Дмитрий Глуховский, «Текст»

• Майкл Шейбон, «Лунный свет»

• Сборник «В Питере жить», составители Наталия Соколовская и Елена Шубина

• Владимир Медведев, «Заххок»

• Ю Несбе, «Жажда»

• Анна Козлова, «F20»

• Хелен Макдональд, «Я» — значит «ястреб»

• Герман Садулаев, «Иван Ауслендер: роман на пальмовых листьях»

• Галина Юзефович. «Удивительные приключения рыбы-лоцмана»

• Лев Данилкин. «Ленин: Пантократор солнечных пылинок»

• Юрий Коваль, «Три повести о Васе Куролесове»

• Андрей Рубанов, «Патриот»

• Шамиль Идиатуллин, «Город Брежнев»

• Фигль-Мигль, «Эта страна»

• Алексей Иванов, «Тобол. Много званых»

• Владимир Сорокин, «Манарага»

• Елена Чижова, «Китаист»

Комментарии

Вверх