СПб, ст. метро "Елизаровская", пр. Обуховской Обороны, д.105
8(812) 412-34-78
Часы работы: ежедневно, кроме понедельника, с 10:00 до 18:00
Главная » Журнал «ПИТЕРBOOK» » Мнения » Мария Черняк. 9 главных научных исследований о массовой литературе

Мария Черняк. 9 главных научных исследований о массовой литературе

12:00 / 29.09.2017

Культ-товары. Феномен массовой литературы в современной России. Сборник  научных статей

Теория современной массовой литературы

Один из первых концептуальных научных сборников о современной массовой литературе. Авторы сборника (филологи, философы, культурологи, лингвисты) переводят разговор о современной российской массовой культуре (прежде всего литературе) из оценочной в исследовательскую парадигму. При этом в центр обсуждения  выносится вопрос о методах изучения названного  феномена. Применимы ли к этому материалу традиционные филологические способы анализа, или это объект, скорее относящийся по ведомству социологии культуры? Нужно ли изучать эти тексты, как авторские или как издательские проекты? Существуют ли между массовой и, так сказать, немассовой литературой отношения вертикальной иерархии и/или «горизонтального» взаимодействия?  Массовая литература — это резервуар, источник тем и проблем или «помойка» высокой словесности? Кто, каким образом, почему и зачем  покупает и потребляет маскульт? Является ли современная массовая культура исключительно глобальным и интернациональным или все же национальным феноменом? Каковы взаимоотношения формульной литературы с другими видами попкультуры? Какие жанры (новые и старые) развиваются внутри массива массовой литературы — почему те или другие жанровые форматы становятся популярными и перестают быть таковыми? Многоуровневость литературного процесса — факт, признанный современным литературоведением.  Авторский коллектив сборника объединяет мысль о том, что картина истории литературы будет действительно полной лишь тогда, когда она отразит и литературный поток, часто просто игнорируемый, называемый паралитературой, литературой массовой, третьесортной, недостойной внимания и анализа.  Разные подходы к проблеме (в статьях «Мифологизация «недалекого  прошлого» как генератор сюжетов массовой литературы» М. Загидуллиной, «Маска в современной литературе» О. Осьмухиной, «Массовая литература в современном обществе:  эволюция жанров — к персонологичному фэнтези» Г.Тульчинского,  «Массовая литература: производство и потребление» В. Зверевой,  «Гендерный дискурс современной «гламурной прозы» С. Филоненко и многие другие) убеждают, что внимание к произведениям «второго ряда» не  только расширяет культурный горизонт, но  радикально меняет оптику, ведь разнообразие массовой культуры — это разнообразие типов социальности. 

 

Топографии популярной культуры. Сборник статей

Теория современной массовой литературы

«События в культуре могут ведь инициироваться и признаваться не только в границах определенных участков культурного, но и на этих границах, при пересечении и нарушении их, либо, наконец, сдвигая привычные границы, проводя их иначе», — писал Б. Дубин. Своеобразным подтверждением его слов является этот сборник научных статей, главной проблемой которого стал  вопрос об отношениях между массовой культурой и современными динамическими пространственными практиками. Авторы сборника (А. Розенхольм, И. Савкина, Н. Няголова, М. Черняк, М. Абашева,  Т. Круглова, Л. Немченко, С. Маслинская и др.) исходят из убеждения, что популярная культура формирует коллективные представления о пространстве, поддерживает и активно обновляет воображаемые топографии, идет ли речь о местах панк-перформансов и арт-стрит-акций или постимперском Лондоне книжной и телевизионной холмсианы, о символической географии кулинарных книг или советских топосах в текущей российской литературе.  Трансдисциплинарный пространственный поворот (spatial turn) побудил исследователей литературы и культуры задуматься над тем, как можно применить и использовать идеи и концепции из области гуманитарной географии в собственной сфере научных интересов. «Поворот», таким образом, означает, что фокус исследования самым активным образом направляется на то, что всегда латентно наличествует, и наравне с темпоральными категориями важную роль приобретают спатиальные критерии и скрытые в них непространственные иерархии ценностей и норм.

В статьях, посвященных разным аспектам темы (например, «Москва в российской мидл-литературе и кино 2000-2010-х годов: пространственные практики и семантические трансформации» Е. Воробьевой, «Следующая станция — «Площадь революции» (топос метро в современной российской беллетристике)» И. Савкиной,  «Двор как пространство первичной социализации в современной популярной литературе» Н. Барковской, «История с географией» в советских и постсоветских кулинарных текстах» М. Литовской и др.),  пространство  понимается  не как пассивное место, не как некая статичная емкость, — оно является активным носителем культурных значений, а культурные нормы, ценностные иерархии и коллективные представления о центре и периферии или о своем и чужом основаны на конкретном пространственном опыте.

 

Тигран Амирян. Они написали заговор. Конспирологический детектив от Дэна Брауна до Юлии Кристевой

Детектив

Монография посвящена одной из самых популярных разновидностей современной массовой литературы — «конспирологическому детективу» (термин Бориса Акунина).  По мнению Т. Амиряна, как справедливо отмечает в предисловии к книге Д.Ольшанский, «именно конспирологический детектив в современном литературном пространстве занимается репрезентацией таких понятий, как «истина» и « реальность» Но не только. Работа детектива сама по себе представляет собой такое пересобирание реальности и деконструкцию ее мозаики, согласно некоей оптике и логике». Автор исследования, рассматривая  на примере   романов  Дэна Брауна, Юлии Кристевой , Арсена Ревазова и др. «параноидальные режимы письма» и «опыты теоретического подхода к конспирологии» настаивает, что в современном детективе работает  конфликт не субъекта и другого (сыщика и преступника или умного сыщика и бестолкового ищейки, наконец, холодной логики Холмса и страстной натуры Ватсона), а конфликт совсем иного регистра — встреча субъекта с объектом наслаждения: «героем романа становится пациент как голос». Амирян справедливо исходит из того, что «исследуемый транснациональный жанр взывает необходимость в трансдискурсивном методе сопоставления. Исследование популярного жанра требует большого внимания не столько к текстуальному, сколько к контекстуальному и паратекстуальному пространству произведения. Жанровые функции массовой литературы порой в большей степени проявлены именно в «пограничных» зонах, где становится возможным бесконечно конструировать иллюзию освоения реальности с помощью фикционального. Все это приводит к мысли о том, что сопоставление «открытого» (высокого) и «закрытого» (массового) (по терминологии У. Эко) возможно лишь в измерении границы, где, сталкиваясь, они формируют жанрово-стилевое своеобразие современных типов литературного текста, создавая тем  самым динамику литературного процесса». 

 

Петр Моисеев. Поэтика детектива

Детектив

«Каково бы ни было своеобразие детективного жанра, он — один из результатов развития мировой литературы (можно сказать, один из самых рафинированных его результатов), и с теоретической точки зрения, прежде чем рассматривать его как сугубо индивидуальное образование, как специфический жанр, он должен быть понять как часть литературы, подчиняющаяся в силу этого общим для всех жанров литературным законам, и, соответственно, доступная для анализа, применяющего общелитературные категории и понятия», —  так заявляет свою позицию автор. В монографии рассматриваются вопросы теории детективного жанра (психологизм в детективном жанре, религиозные истоки детектива, жанровые схемы детектива и др. ), некоторые малоизвестные главы его истории (« Русские предшественники Эдгара По: Чулков, Баратынский, Загоскин», «Детектив и Чехов», «Детективная диалогия Виталия Данилина как закономерность»  и др.), удачные и не очень удачные примеры соревнования экранизаций детективов с их литературным первоисточником («Сценарист против романиста: исправление ошибки Агаты Криси в фильме «Убийство Роджера Экройда», «Головокружение» Хичкока и «Среди мертвых» Буало-Насержака: превращение детективного романа в кинотриллер», «Сериал «Шерлок» как детектив» и др.). Автор на разнообразных примерах демонстрирует, как детективу удается быть по преимуществу головоломкой, не порывая при этом с художественностью.  П. Моисееву удается развенчать некоторые популярные мифы о детективе: миф о возможности использования детективного сюжета как «упаковки» для «серьезного реалистического романа», о существовании «жанровых разновидностей» детектива и т.п. Кроме того, в книге подробно анализируется вопрос о степени близости детектива разным типам поэтики; выдвигается гипотеза о связи детектива с христианским мировоззрением; показывается, какой ценой детективной новелле удалось стать романом, как классики жанра пытались вывернуть детектив наизнанку и почему эти попытки не имели серьезных последствий для истории жанра.

 

Дженис Рэдуэй. Читая любовные романы. Женщины, патриархат и популярное чтение

Любовный роман

Предмет многолетних исследований  американского профессора Дж.Рэдуэй) — это мир устремлений и страхов, привычек и оценок, эмоциональных стрессов и жизненных дефицитов американских женщин. Книга, посвященная феномену «розового романа», безусловно, бросает вызов широко распространенным представлениям о том, почему романтическая проза — один из самых прибыльных жанров в книгоиздании — привлекает миллионы читательниц. Исследование представляет собой образец культурологической работы, ­— в англоязычных странах она стала неотъемлемой частью гуманитарных дисциплин. Б.Дубин в предисловии к русскому изданию  книги отмечал: «Узел мотивов, комплекс чувств, который читательницы ищут в сюжете романа, определяет для них и смысловую конструкцию акта чтения. Стремление героини символически отстоять «свою собственную жизнь» как бы повторяется в желании читательницы уединиться и какое-то время побыть пассивным объектом эмоций, возбуждаемых любимым романом. В этом заключен для нее не всегда явный, но постоянно искомый эротизм чтения. Пусть фантазии отдающихся книге нереальны, но совершенно реальны их переживания. Мало того: полноценность восприятия, полнота сочувствования тем выше, чем дальше описываемое отстранено от повседневного опыта читательницы и чем надежнее гарантирована этой последней неприступность ее уединения для всего внешнего, резкого, грубого». Исследование многочисленных отзывов читательниц  «розового романа» позволило Д. Рэдуэй прийти к выводу о двух обобщенных «измерениях» любовного романа — романном (novel), связанном с конкретностью и узнаваемостью описанного мира, прагматизмом в поведении героев, характерностью их языка, одежды, деталей окружения, и романтическом (romance), или, иначе, мифологическом, утопическом, которое предопределяет и гарантирует дистанцированность описываемого мира от опыта читательницы, а акт чтения — от окружающей ее повседневной действительности. Подобная конструктивная двойственность повествования и всей языковой стратегии любовного романа составляет, с одной стороны, обязательную притягательность, занимательность книги для читающих и, с другой — обеспечивает процесс отождествления с героями, положительный эффект чтения.


Уильям Дерезевиц. Уроки Джейн Остин. Как шесть романов научили меня дружить, любить и быть счастливым

Любовный роман

«Мне было двадцать шесть, и я был эгоистом — не редкость в этом возрасте, — но встретил женщину, изменившую всю мою жизнь. То, что она умерла за двести лет до нашей встречи, не играло ровно никакой роли. Имя ей Джейн Остин, и благодаря ее урокам я понял, что действительно имеет значение в нашем мире. У меня перехватывает дыхание при мысли, что я вообще не собирался читать ее книги. Все получилось почти случайно и, можно сказать, против моей воли. За год до описываемых событий, решив продолжить учебу и получить кандидатскую степень, я жаждал восполнить пробелы в своем образовании — познакомиться с произведениями Чосера и Шекспира, Мелвилла и Мильтона. Но существовала определенная область английской литературы, которая вызывала у меня глубочайшее презрение и даже отвращение: дамские романы XIX века. Что может быть тоскливее длинных, тяжеловесных сочинений о повседневности, написанных высокопарным стилем тех времен? Даже названия звучали нелепо. «Джен Эйр», «Грозовой перевал», «Мидлмарч». И венцом этого унылого, ограниченного творческого наследия считались романы Джейн Остин. Той самой, что писала глупые романтические сказки. От одной мысли о ней меня неудержимо клонило в сон. Я рвался изучать модернизм: сложные, неоднозначные, виртуозные работы Джойса, Конрада, Фолкнера, Набокова», —  так начинает свою книгу  

американский писатель, эссеист и литературовед. Эта книга ­— необычное сочетание нон-фикшена (автобиография молодого ученого-филолога, выпускника Колумбийского университета и  многолетнего преподавателя Йельского) и литературоведческого эссе (точный и яркий, полный глубоких и одновременно забавных наблюдений путеводитель по книгам Д.Остин) —  уточняет  размышления Дж.Рэдуэй и отвечает на вопрос: «зачем мужчине читать любовные романы?».

 

Юрий Александров, Анатолий Барзах. Русский комикс. Сборник статей

Комикс

«Боюсь, что русский комикс существует только как модель мира и виртуальная реальность, но  не как русский пасьянс, а вот comics существует в виде отдельной отрасли, как нечто непереводимое и универсальное, подобно коньяку, рому и виски. Но интересно все-таки поразмыслить, в какой степени существует русский комикс: как существует русский балет (100%), или только как русская опера (50%), а то и только как русский рок (?%)», — эти словами И. Чечота открывается этот сборник, представляющий собой  практически  первую попытку более или менее всестороннего и последовательного анализа российского извода той новой, синтетической области искусства, которая во всем мире получила наименование «комикс». Книга возникла под влиянием прошедшей в Санкт-Петербурге выставки «Комикс в России» (галерея «Борей»; 1998 г.)  и собрала под одной обложкой  разных авторов, предлагающих неожиданные ракурсы рассмотрения этой темы. Достаточно привести в пример названия нескольких статей: «…дл детей и дураков» В. Сажина, «Фильмоскоп, фантаскоп и скопическое влечение» В. Мазина, «Попытка комикса» А.Боровского, «Лубок и комикс» Н. Елисеева  и др. «Понимаете, эти круглые облачка изображают их мысли. Ну вот мы и добрались до самой шутки. Матрос воображает русалку с парой ножек, а киске она кажется законченной рыбкой», ­— писал В.В. Набоков в «Пнине», не  задумываясь о  поэтике комикса. Статьи сборника убеждают в том, что традиция прото- (или квази-) комикса (от житийной иконы и лубка до бытовых плакатов-инструкций и «Боевого карандаша») в России весьма и весьма богата и по меньшей мере не уступает традиции западной.

 

Скотт Макклауд. Понимание комикса. Невидимое искусство

Комикс

Эта книга ­— необычный и по своему уникальный пример разговора о жанре средствами самого жанра.  «Понимание комикса» — уже ставшее классикой исследование, само написанное (и нарисованное) в формате комикса. «Вид искусства  под названием комикс — лишь сосуд, его можно наполнить  любыми идеями и образами», — пишет Макклауд в  начале книги, в которой с удивительной  академической точностью и тонким юмором рассматривает,  как работает  визуальный язык комиксов.  Скотт,   с легкостью обращаясь  к историческим, культурным, психологическим и социологическим параллелям,  доказывает, что форма комикса всегда превалировала в мировой культуре. Практически  снимая черно-белый документальный фильм о природе жанра, Макклауд  убедительно показывает, что механизмы и приемы  комикса формировались в таких областях, как лингвистика, изобразительное искусство, кинематограф, и многих других, базируясь на приемах абстрактного мышления, свойственного человеку, на способности человеческой  психики обобщать большие объемы информации, придавая им легко идентифицируемые формы. Автору блестяще удаются две роли: остроумного и опытного лектора и непосредственного участника долгой эволюции комиксов, раз за разом примеряющего на себя всё новые и новые маски, образы и символы. Главный герой  книги — смешной очкарик в клетчатой рубашкой —  выстраивает вопросы и утверждения, за очевидной и противоречивой простотой и доступностью которых скрывается мощный слой культурных событий и ментальных процессов. Макклауду удается «невидимое искусство» сделать зримым: рассказывая просто о сложном он показывает, как наше сознание легко определяет человеческое тело в наборе «палка-палка-огуречик», как человеком воспринимается  изменения цветовой гаммы,  как  на основе уникального опыта  человек додумывает то, что осталось за кадром, раскрывает лексикон комиксов, создает галерею редких образцов «прото-комиксов».

 

Анна Маринетти. Гийом Лебо, Александр Франк. Агата Кристи. История жизни королевы детектива

Комикс

Еще один пример разговора языком комикса  о массовой культуре, о феномене  детектива, о биографии одного из самых популярных представителей жанра. Авторами стали  Анна Мартинетти, которая является ответственным редактором издательства Masque и занимается  изданием произведений Агаты Кристи, Гийомом Лебо, специалист в области криминальных романов и художник Александр Франк. Проживая с Агатой Кристи ее жизнь с 11 лет и до самой смерти, читатели понимают, что жизнь писательницы — захватывающий роман. Безусловно, сюжет комикса основывается на  автобиографии писательницы, в которой она щедро раскрывает «тайное тайных» своего творчества: как поездка в «Восточном экспрессе» превращалась в запутанную историю убийства, раскопки в Египте оборачивались «Смертью на Ниле», а визит на остров, где стоял отель старого знакомого, породил «Десять негритят». Графический роман начинается с широко известной  истории о том, что в начале декабря 1926 года Агата Кристи ушла из дома и не вернулась, её машину нашли брошенной, а следы женщины испарились. Под подозрением, в лучших традициях жанра, оказался первый муж писательницы. Сам сэр Артур Конан-Дойл, на романах которого Агата выросла, обратился за помощью к столь любимым им магам и экстрасенсам, новости о ходе поисков писательницы становились передовицами ведущих газет. Для самой же писательницы этот «побег» стал отличным поводом разобраться не только  в семейных неурядицах и окунуться в прошлое,  но и осознать себя настоящим автором детективов. Читатели этого удивительного комикса не только знакомятся с важнейшими для понимания природы творчества Кристи событиями, но и выстраивают точную хронологию ее произведений. Кстати, библиография всех произведений Агаты Кристи (от рассказов, до одноактных пьес) приводится в приложении. Может ли комикс стать путеводителем по творчеству писателя? Похоже, что да.

 

Ранее в рубрике «Лидеры мнений»:

• Владимир Обручев. 6 новых книг о технологической революции, Всемирной Паутине и искусственном интеллекте

• Михаил Савеличев. 6 книг, раздвигающих горизонты

• Юрий Некрасов. 5 самых необычных фантастических книг

• Алексей Караваев. 5 пять культовых романов (и одна ужасная повесть) в журнале «Вокруг света»

• Мария Акимова. 17 книг о литературном мастерстве. Плохая, хорошая, вдохновляющая

• Елена Клещенко. 7 главных научно-популярных книг о химии и биологии

• Сергей Легеза. 6 новых польских фантастов

• Павел Подкосов. 6 главных книг «Альпины нон-фикшн»

• Шимун Врочек. 6 главных книг «цветной волны»

• Андрей Жвалевский. 5 лучших современных отечественных книг для подростков

• Николай Романецкий. 6 лучших романов, опубликованных в альманахе «Полдень»

• Андрей Танасейчук. 5 лучших биографий писателей

• Ольга Трофимова. 5 лучших научно-популярных книг по востоковедению

• Александр Бачило. 5 книг, сделавших нас фантазерами

• Елена Соковенина. 5 книг о подростковом бунте

• Сергей Носов. 5 книг о Петербурге

• Александр Зорич. 5 главных романов на основе компьютерных игр

• Леонид Юзефович. 5 забытых книг о Гражданской войне

• Александр Гузман. 3 книги, которые попадают между

• Роман Арбитман. 5 главных классических детективов

• Антон Чиж. 6 ретродетективов

• Антон Первушин. 5 книг о том, как устроена вселенная. Астрофизика, футурология, биология

• Шамиль Идиатуллин. 5 главных советских книг о том, как и для чего подросток должен выжить

• Валерия Пустовая. 20 главных книг о книгах. Современная российская критика

• Мария Галина. 5 книг о природе человека и не только

• Далия Трускиновская. 5 исторических романов, которые должен прочитать каждый

• Генри Лайон Олди. 5 фантастических книг, которые не стыдно читать

 
Комментарии

Вверх