СПб, ст. метро "Елизаровская", пр. Обуховской Обороны, д.105
8(812) 412-34-78
Часы работы: ежедневно, кроме понедельника, с 10:00 до 18:00
Главная » Журнал «ПИТЕРBOOK» » Интервью » Шимун Врочек: «Давайте хулиганить!»

Шимун Врочек: «Давайте хулиганить!»

12:00 / 03.03.2011
Василий Владимирский

Врочек. Интервью— Все прогрессивное человечество, имеющее доступ к интернету, давно в курсе, что на самом деле вы вовсе не Шимун и не Врочек. Что заставляет вас держаться за этот, простите за прямоту, фонетически неизящный, шипяще-шкворчащий псевдоним? Можно понять авторов, использующих напевные англо-саксонские «никнэймы» вроде барона Олшеври-младшего или Генри Лайона Олди. Там изначальная мотивация ясна: надуть простодушных читателей, выдать собственную нетленку за произведение неизвестного зарубежного классика. Но к польским литераторам, за исключением Лема, Сапковского и Януша Вишневского, российский читатель относится без всякого пиетета...

 — Что заставляет держаться за неизящный псевдоним? Наверное, я делаю это из чувства противоречия. Пока все косили под англосаксов, писали романы под Джейсонами Норманами или разрабатывали под напевными «никами» античную мифологию, я не писал ничего. А потом спохватился и начал наверстывать. К тому времени «англосаксонских классиков» уже стало слишком много. И половина из них  — с напевными именами. Конкуренция сразу оказалась слишком велика. Я бы мог, конечно, назваться Стивеном Кингом. Но зачем? Старина Стивен еще не одну борозду испортит, дай ему бог здоровья. Так что пришлось обратиться к литературе ближнего зарубежья.

А зачем вообще нужен псевдоним?  — спросит кто-нибудь. Почему бы не писать под собственным, пусть и не таким романтичным именем? Поясню. Я вообще за веселое надувательство (с) Финеас Тейлор Барнум. Автор должен придумывать не только «нетленки», но и самого себя. Автор в наше время  — это часть текста, и не самая последняя. В этом смысле мой идеал Джон Уиндем, автор «Дня триффидов». Который, кажется, задался целью свести своих биографов с ума  — столько у него было псевдонимов. Причем он умудрился написать несколько вещей в соавторстве одного своего псевдонима с другим. Кто сейчас на такое способен? Все стали слишком серьезными. Давайте хулиганить, а?

Что мы ищем, как читатели, в тексте? Мы ищем себя. Автора мы покупаем в бумажном виде (или да, простите  — скачиваем в интернете), а ищем себя. Самоидентификация  — тот крючок, на который насаживается трепещущий жабрами читатель со времен Библии и раньше. Как только появились первые люди, появились и первые истории. Читая книгу, мы идентифицируем себя не только с героем, но и, зачастую, с автором  — именно поэтому так популярны автобиографии знаменитых людей. Даже если они хреново написаны. Так что автор, пересекавший горные реки, продававший легкие наркотики, разрывавший пасти аллигаторам или бежавший из бирманской военной тюрьмы, заведомо выглядит выигрышней. Впрочем, можно просто выбрать имя позагадочней. Что я и сделал.

Так что теперь я  — малоизвестный на родине ассирийско-чешский классик польского происхождения. А если серьезно, то существует красивая легенда, откуда на самом деле взялся псевдоним Шимун Врочек... Но я ее еще не придумал.

— Первой вашей авторской книгой стал сборник «Сержанту никто не звонит». Как вам удалось «пробить» эту книгу, да не где-нибудь, а в «Армаде», которая «малую форму» не особо жалует? Если память мне не изменяет, это вообще уникальный случай для издательства: других таких книг они не выпускали...

 — Я сделал Маршавину предложение, от которого тот не смог отказаться. Утюг и пытки, конечно, тоже помогли. На самом деле меня там пробил Алексей Пехов, а уж какими раскаленными шипцами он пользовался, этого сказать не могу. Не спрашивал. При встречах с ним мы пожимаем друг другу руки и сурово молчим. Тем не менее, я отослал файл сборника, и получил ответ в тот же день. Берем. У меня, честно скажу, челюсть отвалилась. Потом я поднял ее с пола и пошел звонить жене, родителям и друзьям. Ну, чтобы похвастаться, как положено... Я звонил им и говорил, что во всем виноват Алексей Пехов. Огромное ему за это спасибо, говорили все. И только один человек из тех, кому я позвонил, сказал: да, брось, причем тут это, просто у тебя замечательные рассказы! Это был сам Алексей Пехов.

— Почему вы вообще предпочитаете рассказы? Понятно, что сорок тысяч знаков чисто физически написать легче, чем четыреста тысяч,  — но обладает ли, с вашей точки зрения, «малая форма» другими преимуществами? И, кстати, планируете ли вы продолжать писать рассказы  — или теперь полностью переключились на романы?

 — Чисто физически проще нанять машинистку. Я серьезно.

Предпочитаю я женщин. А рассказы просто пишу. Иногда годами. Потому что каждый рассказ пишется как роман. В кино есть такая штука  — трейлер. Из огромного фильма нарезаны куски и ключевые фразы  — и сделан мини-фильм. Бывает совершенно изумительные трейлеры для довольно средних фильмов. Бывает и наоборот. Главное, это позволяет выкинуть скучные моменты и взять самое интригующее. Самое лучшее. Нарезка, предельная эмоциональность и динамичный монтаж  — вот кратное описание моего творческого метода. Другими словами: я пишу не рассказы. Я пишу трейлеры романов. Впрочем, я только следую по стопам великих. До меня так делали Буковски и Паланик. Хэмингуэй и Фолкнер. Шукшин и Бабель. И, конечно, Пушкин. Еще тот был лентяй. Достоевский хотя бы нанял машинистку  — Пушкин же просто написал «Маленькие трагедии», каждая из которых может быть развернута в отдельный тысячестраничный роман.

Планирую ли я продолжать писать рассказы дальше? А куда я денусь? Сейчас готовится к выходу мой новый сборник. Называется он «Танго железного сердца» и включает в себя двадцать историй. Двадцать трейлеров, если хотите. Приятного просмотра! И не забудьте купить книгу.

— Ваш первый и пока единственный сольный роман, «Метро 2033: Питер», вышел в рамках межавторской серии по вселенной Дмитрия Глуховского. Как вас занесло на эти галеры, почему не оригинальный роман, а «проект»?

 — Потому что я люблю проекты. Проект  — это круто! Проект это не только ценный мех...

Бред.

«Кой черт его понес на ту галеру»  — цитата из моей любимой пьесы Ростана «Сирано де Бержерак». Мольер, свистнувший эту фразу у реального Сирано де Бержерака, был прав, украв самое лучшее... Действительно, кой черт? Обычно я всем говорю, что мне были нужны деньги... на самом деле мне было интересно. Смогу ли я написать роман на заданную тему в заданное время?  — о, это хороший вопрос. И я устроил себе испытание. Кто-то пишет роман за деньги, а я написал роман на «Грелку». Есть высказывание, которое обожают цитировать все, кто не любит определенного писателя. «Можешь не писать? Не пиши». Мол, настоящий писатель познается только так. По мне, так познается настоящий графоман... впрочем, сейчас о другом. Что касается составления букв на бумаге или экране ноутбука  — да, я с чистой совестью скажу: могу не писать. Это вообще довольно мучительная работа, невыносимая и выматывающая. И я могу этим не заниматься. Легко! Могу смотреть фильмы, читать книги, слушать музыку, ухаживать за девушками  — и много еще чего. С удовольствием посижу с бутылкой вина  — почему нет. Но я все время буду продолжать сочинять. На самом деле, я все время работаю. Мне даже жалко тратить время на книги или фильмы, которые ничего не дают для той вещи, которую я сейчас делаю. Если я пишу  — то пишу все время. Мне хочется думать, что я не наемник, а кондотьер. Пламенный и профессиональный. Я прихожу туда, куда меня зовут, и убиваю всех  — на совесть, как договаривались. Можете пересчитать трупы.

Халтура  — это для идиотов. Профессионалы работают на совесть. Ключевое слово  — работают. Даже красить забор, по-моему, надо с чувством и страстью... А однажды я, как многие кондотьеры, решу, что  — пора, и завоюю собственное королевство.

— Так уж сложилось, что вас частенько упоминают в одном ряду с Дмитрием Колоданом, Кариной Шаинян, Юлией Зонис, Иваном Наумовым и т.п. Есть ли что-то, что вас действительно объединяет  — ну, помимо дружеских и приятельских отношений?

 — Стоит еще упомянуть Владимира Данихнова и Ларису Бортникову, как минимум. «Цветная» волна немного больше, чем обычно называют имен. Что нас объединяет? Критики называют разные критерии. Но как-то у них скучно получается. Раз уж я заговорил о Сирано де Бержераке, вспомню один эпизод  — там, где Сирано в ответ на реплику в адрес своего носа говорит: перед вами такое роскошное украшение и вы не смогли придумать ничего получше? И сам придумывает десять вариантов. Хорошая идея. Итак, пять вещей, которые нас действительно объединяют.

Первое (самое очевидное): мы все умные, красивые, талантливые и слегка стукнутые на голову. И если в первых пунктах многие сомневаются, то в последнем  — слегка стукнутые  — обычно царит единодушие. Второе (провокационное): мы относимся к литературе как к сексу. Потому и рассказы  — увидел, воспламенился, соблазнил или соблазнился, бурная ночь и  — разбежались. Правда, роман уже подразумевает длительные отношения. И не все к этому готовы. Кто-то начинает вешаться в процессе. С криками: я не создан для семейной жизни! Воздуху мне, воздуху! Ну, в общем, кто-то срывается. А кто-то проходит путь до конца и даже заводит детей. Третье. Научно-фантастическое: у нас до черта идей. То есть, очень много. И все они довольно сомнительного для «настоящей фантастики» свойства. Ну, образно говоря, это как пахать землю на слоне. То есть, можно, конечно  — но зачем? «Настоящий фантаст» выдумал бы механический трактор или робота. Или вообще питательную биомассу. А нам нравится слон. Он красивше. Четвертое: мы  — сказочники. В духе неадаптированных Братьев Гримм. Там, где мачехе надевают раскаленные железные сапоги, чтобы она плясала на свадьбе Золушки. Настоящие сказки  — они страшные. И даже самый светлый из нас  — Дмитрий Колодан, и тот вдруг написал «Время Бармаглота»  — кровавую и мрачную мистерию, посетив мир Кэррола с хирургическими скальпелями, отрезанными головами и ржавыми крючьями. А Карина Шаинян в «Долгом пути на Бимини», наоборот, превратила Барона Субботу в романтического героя  — причем он не перестал быть при этом жутким и сказочным персонажем. Одна из лучших вещей, что я прочитал в прошлом году, роман «Девочка и мертвецы» Владимира Данихнова  — тоже сказка. Представьте, если бы Даниил Хармс написал страшную сказку. Представили? Господи, да это кого угодно может напугать. И пятое, последнее: мы все подкидыши. Версия: Большая Литература пролетала мимо и снесла яйца, пока хозяйка гнезда отвернулась. Кукушата, вот мы кто. Госпожа Фантастика нас высиживала, высиживала, а потом мы вылупились, бузим, требовательно орем и жрем за троих. Извините, господа «настоящие фантасты». Но скоро вам придется покинуть гнездо. Добровольно-принудительно, конечно. Кукушата, они такие.

А если совсем серьезно, то... Мы всячески пытаемся отстраниться, отгородиться, отмежеваться от Фантастики... но есть одна интересная штука. Настоящие родители  — не те, что тебя родили. А те, что вырастили. Те, что играли с тобой, когда ты был маленький. Те, что вызывали доктора и бегали за лекарствами в холодную ночь, когда ты болел. Те, что переживали за тебя, когда ты дрался в первый раз на портфелях или, трясясь от страха, приглашал девушку на выпускной бал. Физическое родство  — фигня. Главное другое. Фантастика  — наша мама. И сколько бы мы не бегали за другими женщинами, ей мы всегда будем нужны  — грязные, страшные, потерянные... Любые. Для нее мы всегда будем прекрасны.

Подписаться на автора
Комментарии

Вверх