СПб, ст. метро "Елизаровская", пр. Обуховской Обороны, д.105
8(812) 412-34-78
Часы работы: ежедневно, кроме понедельника, с 10:00 до 18:00
Главная » Журнал «ПИТЕРBOOK» » Интервью » Олег Дивов: «Я – типичный Винни-Пух»

Олег Дивов: «Я – типичный Винни-Пух»

12:00 / 14.03.2009
Василий Владимирский

Олег Дивов. Интервью 2009— Олег, вы обладатель огромного количества литературных наград. Можно сказать — лидер по премиям среди писателей, пришедших в фантастику во второй половине 1990-х. Заметно отстают даже многие из авторов «четвертой волны». В чем причина?

— Грести премии лопатой начинаешь, когда выполнены два условия. Во-первых, тебя должны попросту заметить (тут мне очень помогли публикации в журнале «Если»). Во-вторых, надо хотя бы четыре-пять лет регулярно выдавать тексты с явным «элементом новизны», каждый раз удивлять публику. Это блестяще удается, например, Евгению Лукину. Плюс, крайне желательно «попасть в струю», чтобы твои личные эмоции резонировали с эмоциональным настроем читателей. И тогда ты становишься «любимым автором», тексты которого всегда отслеживаются и всегда так или иначе радуют. А ведь среди твоих постоянных и благодарных читателей — члены номинационных комиссий, жюри, просто фэны, голосующие за «демократические» премии. Короче, включается «инерция брэнда». Соответственно, начинающему писателю надо действительно ярко выступить, чтобы конкурировать с тобой. И ярко выступать год за годом, чтобы подвинуть тебя на пьедестале. А ты ведь тоже не почиваешь на лаврах. Делаешь тексты смешные, ехидные, провокационные: держишь брэнд на уровне. Мне отдельно работает в плюс чувство юмора. Оно странное какое-то, я его сам не понимаю до конца, но это тоже выигрышный фактор. Наконец, я изрядный анархист и вообще неполиткорректный тип, это заметно, и это ценится.

— Один из ваших любимых художественных приемов — провокация: герои занимают крайнюю, экстремальную позицию, автор же от оценки происходящего самоустраняется... В результате многие читатели до сих пор искренне считают «Выбраковку» утопией, например. Не слишком ли вы усложняете? Как же заповедь «будь проще, и люди к тебе потянутся»?

— Да, когда Арбитман обвинил меня за «Выбраковку» в «отработке заказа Лубянки», было странное ощущение. Человек позиционирует себя как единственного действительно умного и глубокого критика в фантастике, а сам ведется на дурилку картонную... Но я не могу не усложнять, иначе работать скучно. В этом и интерес: я вышел на рынок таким, какой есть, и занял свое место, не чужое. С коммерческой точки зрения наделал кучу ошибок, и наделаю еще, и пускай. Зато вот эта постоянная игра с читателем — она меня подстегивает. Да, я сам себе обрубаю аудиторию смысловыми вывертами. И маскировкой серьезных текстов под боевики — тоже обрубаю. Но я и не хочу, чтобы «ко мне тянулся» весь без исключения народ. Я своего читателя люблю, а чужого — даром не надо.

— Хотя ваши романы достаточно популярны, вы продолжаете регулярно писать рассказы. Какой смысл вы в этом видите?

— Наверное, тот смысл, что я по натуре не «романный» автор, а скорее повестник. Мой самый выигрышный объем — шесть, максимум десять авторских листов. Получается компактный плотный текст, который самого автора радует. Да, он прочитывается со свистом, и остается легкое недоумение: вроде Дивов парень неплохой, но не Лев Толстой, объема мало. Так я и не Толстой совершенно, я типичный Винни-Пух. Кричалки и вопилки, зато от души.

— Образ героя-мачо красной нитью проходит через многие ваши произведения. Почему вы регулярно к нему возвращаетесь? Это что, форма авторской рефлексии?

— Задолбали эти мачо. Они были только в моей дебютной трилогии «След зомби», и то довольно условные. Характерный признак мачо — неспособность к сопереживанию. А уж как раз мои-то герои умеют чувствовать чужую боль едва ли не острее, чем собственную. «Типичный дивовский мачо» — старая выдумка критика Березина, который сам на вид полный мачо (это к слову об авторской рефлексии). Да, мои центральные персонажи обычно больше смахивают на мужчин, чем на половые тряпки. Но какие мачо, допустим, в «Ночном смотрящем», битком набитом рефлексирующей провинциальной полуинтеллигенцией? Текст совершенно зверский, мачо — отсутствуют. Я даже из былинного русского богатыря в «Храбре» не стал мачо делать, не интересен мне такой персонаж. Хотя если былины почитать, это ж караул, какие там мачо.

— Вы много внимания уделяете молодым писателям-фантастам: регулярно читаете и комментируете их произведения, пару лет назад даже вступили в публичную дискуссию по этому поводу... Изменилось ли что-то в отечественной фантастике с тех пор, появились ли новые тенденции?

— Скорее обострились старые. Еще четче обозначилась группа авторов-интеллектуалов, пробующих найти какой-то свой особый путь, создавать литературу, свежую, новую не только по взгляду на мир, но и по стилистике. Ну и потихоньку наращивают тиражи искренние коммерсанты от фантастики, убежденные, например, что плагиат из компьютерных игр — достойное занятие. Раньше такой порнографии не было, уж если кто работал по «Master of Orion» или по «UFO», это делалось совершенно открыто.

Нам есть чем гордиться. Лучший роман этого года написала давно всем знакомая, но по-прежнему «молодая авторша» Карина Шаинян, это ее дебют в крупной форме, и я очень жду его выхода на бумаге. Но отчего-то мне кажется, что молодой автор, который действительно «взорвет» своими текстами русскую фантастику, появится извне. Фэндом либо не успеет его разглядеть, либо это окажется вообще человек не нашего круга. Нужен принципиально новый подход. И отчаянная безбашенность. Настоящих буйных мало, вот в чем проблема. Русские фантасты в массе своей довольно спокойные люди — это нас и тормозит.

Подписаться на автора
Комментарии

Вверх