СПб, ст. метро "Елизаровская", пр. Обуховской Обороны, д.105
8(812) 412-34-78
Часы работы: ежедневно, кроме понедельника, с 10:00 до 18:00
Главная » Журнал «ПИТЕРBOOK» » Интервью » Евгений Лукин: «Вся наша жизнь — сплошная мистификация»

Евгений Лукин: «Вся наша жизнь — сплошная мистификация»

12:00 / 22.04.2011
Василий Владимирский

Евгений Лукин. Интервью— Евгений Юрьевич, ваша проза — сплошное развенчивание мифов: либеральных, патриотических, религиозно-философских... Изрядно досталось и образу поэта, который в России, как известно, «больше чем поэт». Вы предлагаете нам отказаться от розовых очков — но как же страшно жить в мире без иллюзий!.. Тем не менее, у вас давно сложился круг постоянных читателей и поклонников, и нельзя сказать, что все они мрачные циники и мазохисты. Что это за люди, что они находят в ваших книгах?

— Честно сказать, я никогда не ставил перед собой задачи что-либо развенчать. Просто время от времени я проверяю на прочность ту или иную общепринятую истину — потому и пишу. Да и какой вообще смысл развенчивать миф, если он миф? Слово это, согласно словарю, означает, кроме всего прочего, ещё и выдумку. То есть враньё.

Теперь о глюках. Завязавшему наркоману тоже страшно жить в мире без иллюзий — у него ломка начинается, но, боюсь, такое оправдание вряд ли убедит наркополицию. Впрочем, должен вас утешить: до конца отказаться от розовых очков, на мой взгляд, невозможно, поскольку словесное оформление мира — это уже иллюзия.

Не думаю также, что мальчик, крикнувший: «А король-то — голый!» — был мрачным циником и мазохистом. Просто король был голый.

Как я представляю себе моих читателей? Либо это отважные люди, либо они находят в моих книгах то, чего там нет и не было.

— В «орфографическом детективе» «Ё» один из героев выдвигает остроумную теорию, согласно которой язык сам мстит тем, кто его коверкает и искажает. Напрашивается вопрос: так что же, если человек много читает, но при этом сам пишет с чудовищными орфографическими ошибками и не видит в этом ничего криминального, он либо страдает нейрофизиологическим расстройством, либо, мягко выражаясь, умом не блещет? А как же практика общения в интернете, где соблюдение орфографии, а тем более пунктуации, считается делом совершенно необязательным?

— Помню, мастера спорта по шахматам, играя друг с другом в городском парке, во всеуслышание именовали ферзя королевой, а слона офицером, чем сильно смущали простых любителей. Но если мастера слышали нечто подобное от перворазрядника, они устраивали ему взбучку (словесную, словесную, досками не били). Замечательный обычай! Достигни определённого уровня грамотности, а тогда уже валяй дурака в своё удовольствие. Но не раньше.

Грамотный интернетчик встречается примерно с той же частотой, что и порядочный политик. Интересно, сумеет ли однажды какой-нибудь хакер (с помощью филологов, разумеется) написать вирус, рушащий ЖЖ за грамматическую ошибку? Вот это была бы катастрофа... И тема, кстати.

— В последнее время из-под вашего пера все чаще выходят «рецензии на ненаписанные книги» — помнится, слабость к этому жанру питали Борхес и Лем. Чем вызван этот интерес, какие возможности дает вам такой прием?

— Формально вы правы. Если раньше у меня таких рецензий не было вообще, то теперь одна завелась («Грязное животное»: опыт мимистики»). Одна рецензия — больше, чем ни одной. Стало быть, нечего и отпираться: пишу их всё чаще и чаще.

Мистификации — другое дело! Это для меня привычный приём. Когда-то я его любил. Теперь не люблю. Потому что вся наша нынешняя жизнь — сплошная мистификация. Очаровательный пример: пошутили однажды физики, что, дескать, в пирамидах сами собой затачиваются лезвия и молоко не скисает. Прошло несколько десятков лет — и прикол стал истиной, поскольку все в него поверили, причём самозабвенно. Лезвия поверили, молоко поверило...

А жанр хороший. Он позволяет вволюшку порезвиться, оставаясь в теме.

— В эссе «Технический втуз» вы приводите свой персональный «перечень шишек, набитых при попытках овладения фантастической прозой». Вам регулярно приходится читать рассказы молодых авторов, которые присылают на разные мастер-классы. Какие ошибки упорно повторяют сегодняшние дебютанты? Чем эти нетленки отличаются от фантастической прозы, которую сочиняли начинающие писатели семидесятых-восьмидесятых?

— На самом деле рассказы молодых авторов мне приходится читать максимум дважды в год. Мастер-классы я веду исключительно на пару со Святославом Логиновым, потому что должен же кто-то утирать слёзы поруганных им сочинителей.

Как ни странно, в семидесятых-восьмидесятых у начинающих имелось больше причин оттачивать мастерство. Было очень трудно опубликоваться, вот и корпел бедолага над слогом и композицией. Кроме того, фантастика считалась злонамеренным чтивом, а поди обведи вокруг пальца цензуру, если нет литературной техники!

Что сейчас? Стали сразу писать набело, отсюда небрежность, отсюда неряшливость. Удачные абзацы чередуются с провальными, автор часто идёт по линии наименьшего сопротивления. Как говаривал ранний Жванецкий: «Сифилис стал шире, но мельче».

— Похоже, один из ваших главных принципов, и жизненных, и творческих — «назло и вопреки». Когда фантастику в СССР почти не печатали, вы изучали английский и читали в оригинале Желязны и Хэмбли, но как только романы в аляповатых обложках заполнили полки книжных магазинов — взялись перечитывать классику. Когда от фантастов требовали воспевать подвиги советских космонавтов, вы закапывались в быт, но как только главным «жанром» назначили социальную сатиру — устремились в космические дали. А назло и вопреки чему вы работаете сегодня?

— Ну, классику-то я, положим, всегда перечитывал. А что касается западной фантастики, то, во-первых, запретный плод сладок, а во-вторых, в те давние времена она была дивно хороша. Я однажды спросил у Беллы Клюевой, каким образом удавалось отбирать для перевода из общей массы такие удивительные произведения, и она, к моему изумлению, ответила: «А так, по наитию».

Сейчас я работаю назло и вопреки нашей ханжеской современности. Как всегда. А также назло и вопреки собственному ханжеству. Тоже как всегда.

— Слава богу, понятие «книжный дефицит» давно забыто, читай не хочу — хватает и многотомных сериалов про гномов и драконов, и микрорассказов, и экспериментальной прозы всех цветов и оттенков... Как не потеряться в этом многоголосом хоре?

— По-моему, я сделал всё, чтобы в нём потеряться: живу в провинции, кропаю рассказы и повести на даче, в столицу выбираюсь редко, в ток-шоу не участвую... И если вы считаете, что я тем не менее чем-то на общем фоне выделяюсь, — что ж, значит, всё не так уж и плохо.

Подписаться на автора
Комментарии

Вверх