СПб, ст. метро "Елизаровская", пр. Обуховской Обороны, д.105
8(812) 412-34-78
Часы работы: ежедневно, кроме понедельника, с 10:00 до 18:00
Главная » Журнал «ПИТЕРBOOK» » Фанткритик-2018 » Конкурсные рецензии-2018 » 19. Книжные дети, не знавшие битв

19. Книжные дети, не знавшие битв

19. Книжные дети, не знавшие битв
2090

Номинация: рецензия

Джо Уолтон. Среди других
М., АСТ, 2018

В 2011 году в списке номинантов премии «Небьюла» встретились Чайна Мьевиль с «Посольским городом», Н.К. Джемисин с «Державой богов» (финальным романом эпически-романтической трилогии «Наследие») и Джек Макдевитт с «Жар-птицей» (очередной космооперой из цикла про торговца космическим антиквариатом Алекса Бенедикта). В следующем году в списке претендентов на «Хьюго» толкались локтями все тот же Мьевиль вместе с Джеймсом Кори («Пробуждение Левиафана»), Мирой Грант (бодрый постапокалипсис «Крайний срок») и самим Дж. Р.Р. Мартином (долгожданный «Танец с драконами»). Но им всем – признанным мэтрам, крепким профессионалам, любимцам издателей и читающей публики – пришлось снять шляпы перед Джо Уолтон, которая унесла обе премии. И поставила их на полку к целой коллекции своих фантастических наград, от Премии Джона У. Кэмпбелла, которые вручают дебютантам, до Всемирной премии фэнтези.

Парадокс «Среди других» - в том, что эта книга, которую сразу при выходе поспешили объявить лучшим романом Уолтон, не очень-то тянет на фантастический бестселлер. В ней мало событий, да и те при желании можно объявить плодом воображения героини-рассказчицы. 15-летняя Морвенна слишком много читает, а пережитое ею (гибель сестры-близнеца, собственная тяжелая травма, развод родителей, сумасшествие матери) слишком невыносимо для впечатлительной девочки-подростка – и то, и другое способствует эскапизму. И война с безумной матерью-ведьмой, и изменение реальности путем мелкого бытового колдовства, и собеседники-фейри – все это ребенок, наделенный живым воображением и начитавшийся фэнтези, легко мог придумать, а потом годами жить с верой в то, что это и есть самое настоящее. А на самом деле в жизни Мори не происходит ничего, кроме непрерывно поглощаемых ею книг – они в «Среди других» и полноправные герои, и движители сюжета, и просто смысл жизни («Иногда мне кажется, что жить стоит только ради книг», - размышляет героиня). Ей легче мечтать о драконах Перна и размышлять об общественном устройстве в «Обделенных» Ле Гуин, чем пытаться подружиться с заносчивыми одноклассницами из закрытой школы, наладить отношения с отцом или найти бойфренда. Люди слишком сложны и непредсказуемы.

Но читательскую оптику можно настроить и по-другому – мы можем выбрать видеть мир так, как видит его Мори. В этом мире фейри действительно существуют – вот только у них нет ничего общего с фольклорными и литературными эльфами. Они могут быть похожи на людей, а могут выглядеть как «собака с крыльями». Они говорят на странном языке, их мотивы туманны, происхождение непонятно, и вообще они больше напоминают уроженцев другой планеты, чем постоянных соседей человечества. Вряд ли ребенок, даже очень начитанный и обожающий Толкина, может придумать что-то подобное.

Но если существуют фейри, то существует и магия? Мори уверена, что так и есть, но наступает момент, когда она предпочла бы мир без всякого волшебства. Что, если ее внезапно обретенный «карасс» (маленький клуб любителей фантастики при местной библиотеке) не настоящий, а создан ее ритуалом? Что, если и мальчик, который ей нравится, проявляет к ней интерес только произволом фейри? Когда впервые в жизни задумываешься о том, что реальный мир может быть интереснее книжных страниц, оптика начинает сбоить.

Именно его – реальный мир, необъятный и пугающий, - выбирает Мори в финале, когда отказывается уйти в мир фейри вслед за сестрой и одерживает победу над матерью-ведьмой. И побеждает она не в последнюю очередь с помощью книг – и, разумеется, она не собирается с ними расставаться. «Я и дальше собираюсь жить в мире, ну, пока не умру. На Пасху поеду в Глазго, посмотрю, что такое научно-фантастический фэндом».

Волшебство «Среди других» понятно любому Маугли, которого за отсутствием любящих родителей подобрали и воспитали книги, и необъяснимо ни словами, ни жестами для всех остальных. Триумф «Среди других» - это триумф литературы, которая вдруг оказывается и больше, и меньше жизни одновременно. Это ода эскапизму, без которого иногда бывает трудно выжить. Это роман, который поднялся на пару ступенек выше соседей по номинации, взглянул поверх их голов, а потом объял – и обнял – их все. Это книга, которая говорит своим жанровым соперникам: ребята, вы нужны и важны, я люблю вас. До тех пор, пока вы помогаете еще одному запутавшемуся подростку сделать паузу от непрерывно случающейся с ним беспощадной жизни – чтобы потом нырнуть в нее с головой обратно и принять ее всю, - вы бесценны. «Если вы любите книги, книги отвечают вам любовью».

Комментарии

Вверх