СПб, ст. метро "Елизаровская", пр. Обуховской Обороны, д.105
8(812) 412-34-78
Часы работы: ежедневно, кроме понедельника, с 10:00 до 18:00
Главная » Архив «ПИТЕРBOOK» » Фанткритик-2019 » Конкурсные рецензии-2018

Конкурсные рецензии-2018

В 2018 году Книжная ярмарка ДК им. Крупской проводит очередной, четырнадцатый по счету конкурс "Фанткритик", на который принимаются рецензии и литературно-критические статьи, посвященные фантастике. С правилами конкурса можно ознакомиться здесь -- >>

Ниже публикуются (под номерами, анонимно) все конкурсные работы, принятые на первый отборочный тур:

21. Лемархи, лемушники, лемаки
21. Лемархи, лемушники, лемаки
4290

Номинация: рецензия

Голос лема / Лемология
Внешний пояс: Издательство Вестранда, 2117

В последние несколько лет книжные рынки Земли и Марса (венеряне по-прежнему отдают предпочтение старому доброму антинеопостмодерну) захлестнул мощный поток так называемых лемологий, авторами которых являются литераторы-евангелисты-мультиличности, сокращённо лемы. Как всем известно (напомню только для венерян), изобретение фотонного двигателя Ахеропулосом и Тестой породило бум в освоении Солнечной системы и её окрестностей. Со временем романтика первопроходства закономерно уступила место космической рутине. Бравые лейтенанты солфлота постарели, обрюзгли и отправились на Меркурий выращивать гигантские дыни, соревнуясь, у кого больше и мясистее; проторенными маршрутами теперь шли не разведчики и астрографы, а танкеры, рудовозы и кометные тральщики. Управлять ими значило обречь себя на долгие месяцы и годы межпланетной скуки и horror vacui — не удивительно, что команды таких кораблей неуклонно сокращались в численности, а должности либо совмещались, либо автоматизировались. Увы, полностью отдать бразды правления искусственному интеллекту оказалось невозможным 

22. Апокалипсис-шапито
22. Апокалипсис-шапито
2750

Номинация: рецензия

Ник Харкуэй. Мир, который сгинул
М.: АСТ, 2017

Ник Харкуэй – литературный собрат по несчастью Джо Хилла, которому тоже пришлось брать псевдоним, чтобы избежать сравнений с маститым папой-писателем. Хиллу половина генов досталась от Стивена Кинга, Харкуэю – от Джона Ле Карре. Нелегко яблочку сбежать из тени такой гигантской яблони, но у обоих получилось. Нику, настоящая фамилия которого – Корнуэлл, удалось даже больше: он дебютировал совсем в ином жанре, в ином стиле и явно с иными намерениями. Он ничего не знает о важности бытия серьезным – он хочет развлекаться и развлекать, и он намерен это делать на всем протяжении 700-страничного тома, пристегните ремни.

23. Марлезонский дозор
23. Марлезонский дозор
3920

Номинация: рецензия

Алекс де Клемешье. Клинки кардинала
М.: АСТ, 2018

Мир «Дозоров»… Завораживающий – но очень жесткий. Чужой мир. «Проект».

Любой автор, творящий в рамках Вселенной Сергея Лукьяненко, берет на себя огромную ответственность, рискуя вызвать, в лучшем случае, скептическое отношение со стороны читателей, и тем более - профессиональных критиков. А в худшем – его произведение поспешат обвинить во вторичности и припишут низкое литературное качество.

И все же влюбленные в «Дозоры» авторы не боятся бросить вызов и создают свои сюжеты, своих героев, свою неповторимую атмосферу.

Таков, например, роман уже известного писателя Алекса де Клемешье «Клинки кардинала».

24. Проклятый старый дом
24. Проклятый старый дом
2280

Номинация: рецензия

Дэвид Митчелл. Голодный дом
М.: Иностранка, Азбука-Аттикус, 2017

            Наша оценка книги – как и любого культурного продукта - во многом складывается из ожиданий до начала чтения, и соответствия им результата, полученного после того как книга закрыта и возвращена на полку.

            «Голодный дом» Дэвида Митчелла предваряют три десятка хвалебных отзывов: и Стивен Кинг (иногда складывается впечатление, что каждая уважающая себя книга должна быть снабжена отзывом великого мастера ужасов), и Дин Кунц, и некий Адам Джонс (целый лауреат Пулитцеровской премии, а не кто-то-там-с-горы), и Дэниел Хэндлер (он же Лемони Сникет, хотя кто такие Дэниел Хэндлер и Лемони Сникет – муж и жена, или четыре разных человека – все равно не ясно), и «Financial Times», и «Sunday Times», и просто «The Times», и многия, и многия, и многия.

25. Человечек в невысоком замке
25. Человечек в невысоком замке
1990

Номинация: рецензия

Елена Чижова. Китаист
М.: АСТ, 2017

После распада СССР Новая Россия долго искала национальную идею. Публицисты, историки, мыслители самых разных мастей формулировали то общее, что объединит страну от чудских берегов до ледяной Колымы, то, что заставит людей забыть о региональных и национальных различиях, о взаимных обидах и претензиях к действующей власти. Перебирая праздничные даты (День России, Конституции, Народного Единства) общество и власть, независимо друг от друга, пришли к дню, в котором одномоментно сходятся прошлое, будущее и настоящее, к дате, которая четко разделяет празднующих на «своих», а не празднующих на «чужих», к моменту, в который миллионы граждан одной страны выходят, чтобы слиться в единый Бессмертный полк.

За двадцать пять лет День Победы стал нашим аналогом дня Независимости, дня Взятия Бастилии, а сама победа в Великой Отечественной – государственной идеологией и народным культом.

В такой обстановке выход «Китаиста» - описывающего мир, где СССР проиграл Войну - выглядит как осознанная провокация, вызов или, по мнению некоторых, особо рьяных охранителей, плевок в лицо обществу.

26. Ниспровержение науки
26. Ниспровержение науки
2260

Номинация: рецензия

Лю Цысинь. Задача трех тел
М.: Fanzon 2017

На первых страницах собственно текста автор (видимо опасаясь, что отпугнул заголовком и перечнем участников не всех лишних читателей) живописует бешеную перестрелку между Красными Отрядами Союза и Красной Бригадой Охраны (смотрите не перепутайте, а то дальше ничего не поймете). Люди с красными повязками расстреливают подростков с красным знаменем, кровища течет, студенты бьют пряжками ремней связанных преподавателей. Стойкие ученые погибают, сообразительные успевают склониться перед яровизацией и откреститься от кибернетики… Стоп-стоп, прошу прощения, речь идет о физиках, да еще китайских и тень Лысенко надо изгнать… Но с этого момента российский читатель внезапно чувствует, что не чужой в этой истории. Убитые ученые, крепко присевшие ученые, ученые, изнемогающие на лесоповале в Северном Хингане… Российский читатель понимающе тянет носом, ожидая появления Закрытой Секретной Шарашки. Которая не заставляет себя долго ждать. Российский читатель вспоминает добрым словом упомянутого в титрах американского полковника и садится ждать шпионской стрелялки.

Юмор ситуации в том, что это не сюжет, а преамбула.

27. Пропащие мальчишки
27. Пропащие мальчишки
4520

Номинация: рецензия

Бром. Похититель детей
М.: АСТ, 2018.

Роман «Похититель детей» о тех мальчишках и девчонках, которым не на что больше надеяться. Их некому защитить кроме Питера Пэна. У Брома Питер совсем не тот наивный сорванец, каким нарисовал его Джеймс Барри, хотя внешне очень похож на него – рыжеволосый, остроухий мальчишка с самой задорной улыбкой на свете. Он чуток повзрослел и растерял свое простодушие, хотя так же, как и его прототип, капризен, забывчив и порой жесток. Питер спасает несчастных ребятишек с одной лишь целью – увести их с собой на остров Авалон. Когда-то на его берег высадились люди, плывшие покорять Новый Свет. Авалон изменил их, но и сам изменился. Во главе с Капитаном Пожиратели плоти (так их называют на острове) жгут лес и истребляют эльфов, сатиров, пикси и других странных существ, населяющих его. Авалон оскудевает, его волшебство уходит. Вот почему Питеру так нужны все новые и новые бойцы.

28.Планета Калифорния
28.Планета Калифорния
2530

Номинация: статья

С благословенной землей Калифорнии связано много славных имен. Джек Лондон, Урсула Ле Гуин, Фрэнк Норрис, Джон Мюир, Робинсон Джефферс, Кеннет Рексрот, Гэри Снайдер, Сесилия Холланд – это лишь те, чьи книги поставил на полку персонаж другого калифорнийца, Кима Стэнли Робинсона. Для него эти люди – писатели, драматурги, философы – очень важны. «Вместе они выражают видение мира, которым я все более восхищаюсь», – пишет фантаст [2, 312]. Робинсон всегда называл себя калифорнийским писателем, щедро наделяя героев местным жизнелюбием. «Я прожил половину своей жизни на юге и половину на севере Калифорнии… – говорит он. – Она большая и разная. Это целая страна. Это целая планета» [6]. Здесь, в Золотом штате, закончилось движение человека на запад, когда, дойдя до Тихого океана, люди вынуждены были остановиться и задуматься – что же дальше? Они освоили ирригацию, постепенно превратив выжженную солнцем землю в рай земной, подав удачный пример терраформирования, того, как человек может изменить мир вокруг себя к лучшему.

29. Фантастика в знаке Девы
29. Фантастика в знаке Девы
2390

Номинация: статья

Какими обычно представляют персонажей советской фантастики? Чаще всего возникает образ романтичного первопроходца, который жертвует собой ради спасения товарищей, свято верит в любовь и цитирует Дюма. Если взять за мерило эти стереотипы, Ольга Ларионова очень недолго была обычным советским фантастом. Впрочем, все начиналось как полагается – герои с горящими глазами штурмовали космос, давали отпор фашистам и костьми ложились за идеи социализма не только на матушке-земле, но и во всей необъятной вселенной. «Ты не горюй, – говорит маленькому Митьке космолетчица тетя Симона, – мы ведь еще до звезд не добрались. Пока только свою Солнечную приводим в порядок. А представляешь себе, сколько дел прибавится, когда свяжемся с другими планетами? Ведь там еще столько революций впереди» («Вахта» Арамиса»). Впоследствии Ольга Николаевна считала «Вахту» одной из самых неудачных своих вещей [1], хотя уже и в этой ранней повести налицо прекрасный язык и нешаблонные персонажи.

30. Трудно быть трисолярианином
30. Трудно быть трисолярианином
3400

Номинация: рецензия

Лю Цысинь. Задача трех тел
М.: Э: Fanzon, 2017

Завязка романа «Задача трёх тел» китайского писателя Лю Цысиня строится на серии загадочных происшествий. Неведомая сила губит одного за другим известных и не очень известных учёных, заставляя их свести счёты с жизнью. И когда молодой физик Ван Мяо сталкивается с необычными и пугающими явлениями в своей жизни, он понимает, что может стать следующей жертвой. Но тут на выручку Ван Мяо приходят военные, встревоженные волной самоубийств учёных, и предлагают ему внедриться в организацию интеллектуалов под названием «Рубежи науки», которая, по мнению военных, замышляет что-то подозрительное и, возможно, имеет самое прямое отношение с тем, что происходило с Ван Мяо.  

Вверх