СПб, ст. метро "Елизаровская", пр. Обуховской Обороны, д.105
(812) 412-34-78
Часы работы: ежедневно, кроме понедельника, с 10:00 до 18:00

Вода живая и мертвая

11:00 / 15.06.2016
Елена Хаецкая

Почему одни персонажи воспринимаются читателем как "живые", а другие - совершенно не затрагивают сердце и воспринимаются просто как носители определенного набора качеств и исполнители определенных функций, снабженные для удобства именами?
Формулируя еще проще, по-детски, "как механик - капитану": как сделать героя живым?
Широко известно одно старинное средство, многократно испытанное на людях. Нечто вроде универсального чая с малиной: "Даже у самого положительного героя должен быть недостаток".
Согласна, в случае легкой простуды действует на больного неплохо. Но при сыпном тифе чай с малиной, увы, бессилен.
Если книга в целом недурна, персонажи скорее живые, чем мертвые, то и бабушкин рецепт сработает. Но применяемый тупо и механически, он помогает, извините, как мертвому припарки.
Кроме того, положительный герой запросто может обойтись без недостатков, во всяком случае, без явных и муссируемых автором. Например, нет их у Арагорна... И ничего. Вполне живой Арагорн. Хотя, казалось бы, не пьет и не курит.
Наоборот, Атос, он же граф де Ла Фер, целиком состоит из недостатков: и пьет (хотя по-прежнему не курит), и жену повесил... Что не мешает ему проходить по ведомству положительных героев, а не обаятельных негодяев.
Может быть, секрет живого героя в том, что он смертен? Не знаю, кому как, а мне сильно мешает то обстоятельство, что нынешние фэнтези-персонажи сделались практически неубиваемыми. Что там Холмс с его водопадом! Водопад - тьфу; народ в таком огне не горит, в такой воде не тонет, что только диву даешься. У читателя (зрителя) исчезает беспокойство за персонажа. Чего быть, в принципе, не должно. Надо - чтобы читатель вонзал ногти в ладонь и чтобы в груди у него кололо и щекотало от страха за совершенно ему, в принципе, чужого и даже никогда не существовавшего человека.
Да, смертность, хрупкость персонажа очень бы помогла. Однако и это не главное. Например, мой любимый Геракл из одноименного фэнтези-сериала. Он, в общем, неубиваем. Хотя бы потому, что в сериале пять сезонов и не с руки убивать героя в начале проекта.
Помню, каким шоком была смерть Боромира - и как после этой смерти возникло постоянное ощущение беспокойства и за Арагорна. Ну уж а когда Гэндальф... И третья часть ВК попала мне в руки только через год... То есть целый год Гэндальф был для меня реально мертв... Однако не будем о страшном.
Геракл (как и Арагорн, кстати) обладает гораздо более важной, нежели смертность, чертой: такие персонажи вообще обостренно воспринимают хрупкость, непрочность живой жизни. Не важно, им лично грозит опасность, всему человечеству или какому-то одному существу. У них постоянно болит сердце за то, чтобы драгоценные огоньки не погасли в огромном, полном опасностей мире. И это обстоятельство делает персонажей живыми.
Однако есть еще один секретик, как мне думается. Дело в том, что герои книг для нас двухмерны. Они явлены нам на плоском листе бумаги, они подобны игральной карте (гениальное прозрение Кэррола!) Третье измерение, дающее книжному герою объем, находится в Стране Нигде, на родине персонажей, в естественной для них - и недоступной для нас в нашем физическом теле - среде обитания.
И о том, каков персонаж там, у себя дома, мы можем только догадываться.
Нам ведь далеко не все известно. Мы знаем, например, как д'Артаньян хватает г-жу Бонасье за ручки и всякие другие части тела, но никогда не наблюдали означенного д'Артаньяна за мытьем волос, к примеру. Или, скажем, какую-нибудь засаду нам показывают в крайне сокращенном варианте: сначала точка А - начало засады и ее цель, потом точка Б - окончание засады и ее результат. А те пять часов, что персонажи играли в карты, зевали, лениво цепляли друг друга разговорами, - эти пять часов персонажи провели без нас, в своем мире.
Чем точнее догадывается писатель о том, чем занят персонаж у себя дома, каков он, когда за ним не следит писательское око, - тем живее герой.
Отсюда - любопытный парадокс: выдуманные герои как правило гораздо живее исторических личностей. Почему? Да потому, что историческое лицо, описанное в книге, имеет свое "третье измерение" не в Стране Нигде, а в нашем, реальном, физически явленном мире, и при том в той его части, которая никогда не будет для нас доступна, то есть - давно. Формулируя проще, историческое лицо живет не в Стране Нигде, а в Стране Давно.
Следовательно, автору, вводящему в текст историческое лицо, приходится мысленно превращать (даже - претворять) Страну Давно в Страну Нигде. При этом некоторый объем исторических знаний подчас парализует фантазию. Например, как заставить читателя бояться за персонажа, о котором известно, когда и при каких обстоятельствах тот помер? Ну, за Александра, скажем, Македонского? Да пока Александр не двинется на Индию - можно не переживать... И никакие "маленькие недостатки" старины Македоныча не помогут, не спасут. Не будет он живым, пока... Пока - что?
Не знаю. Поэтому и не пишу про Александра Македонского.
По большому счету, создание живого персонажа - это тайна. Как является тайной любое взаимодействие писателя и его героя... да и вообще двух живых личностей.

Подписаться на автора
Комментарии

Вверх