СПб, ст. метро "Елизаровская", пр. Обуховской Обороны, д.105
(812) 412-34-78
Часы работы: ежедневно, кроме понедельника, с 10:00 до 18:00

Я и снова я

02:00 / 12.06.2016
Елена Хаецкая

 

Чхве Инхо. Город знакомых незнакомцев СПб.: Гиперион, 2016 «Действительности не обмануть меня»

(«Город знакомых незнакомцев»)

Вступление «От автора», которым открывается книга, полагаю, задает правильное настроение для восприятия собственно текста.

Человека, написавшего «Город знакомых незнакомцев», уже нет в живых: рак, с которым он боролся долго, мучительно, мужественно, все же взял верх. Книга была создана за два месяца, в период, когда шло тяжелое лечение.

Но еще важнее, наверное, то обстоятельство, что она была создана по личной творческой инициативе автора.

Как же так? Как может успешный писатель (у нас его сочинения не переводились в большом объеме, но вообще у себя на родине он широко известен и его наследие весьма обширно) – как может писатель, которому грех жаловаться на невнимание издателей и читателей, заявлять такое?

«…на протяжении пятидесяти лет я написал десятки рассказов и романов. И все они были написаны по просьбе журналов и газет… Однако меня никто не просил написать роман «Город знакомых незнакомцев», и, таким образом, он стал первым произведением, которое было написано исключительно в результате моего собственного желания. Этот роман я писал для единственного читателя – для меня самого».

Иначе говоря, смертельная болезнь позволила Чхве Инхо остановить гонку и очутиться в состоянии полной творческой свободы. И он выразил ту мысль, которую хотел выразить, так, как хотел, без всякой оглядки на возможного второго читателя.

Роман начинается с того, что главный герой просыпается у себя дома и обнаруживает, что что-то не так. В тексте, особенно поначалу, очень много, до назойливости, мелких физиологических подробностей, о которых мы, люди, в общем, посторонние, возможно, и не хотели бы знать.

Здесь, с одной стороны, сработала привычка тяжело больного человека постоянно следить за собой именно в отношении физиологического состояния, вплоть до запаха пота и мочи, а с другой – понимание того, что дьявол как раз и скрывается в мелочах.

Если бы человек проснулся в незнакомом мире, где рядом с ним лежит абсолютно чужая женщина, за окном абсолютно новый пейзаж, и сам он в зеркале – с бородой и вообще с другим цветом кожи, - то герой… не знаю даже, как себя поведет герой, но он определенно сразу поймет, что либо он сошел с ума, либо с миром что-то не так.

Здесь же квартира знакомая, жена внешне та же самая (а вот на ощупь вчера была какая-то не такая…), но главное, что зацепило героя и утвердило его в понимании – случилось нечто, нечто неуловимое, неопределенное, но жуткое, - это был одеколон. Он привык пользоваться определенным одеколоном и привычке своей не изменял много лет.

А тут одеколон другой.

Ну и прочие мелочи: например, жена при нем никогда не раздевалась и уж точно никогда не надела бы его пижаму… Точечка сомнения там, точечка сомнения здесь…

Люди, с которыми он встречается на протяжении всего дня, - те да не те. Постепенно его охватывает ощущение, будто вокруг него актеры, причем ограниченное их количество, и все они играют попеременно то одну роль, то другую. Вдруг объявился «тесть», который до этого как будто был покойным. Одна и та же девушка является ему в различных ипостасях. Он пытается разобраться, найти хоть кого-то настоящего в этом полуиллюзорном мире. Ситуация начинает напоминать историю из английской песенке о старушке, которая внезапно усомнилась: «я это или не я?»

Не случайно, кстати, героя в самом начале истории точно так же, как и эту старушку, кусает щенок родной дочери. Щенок, который его определенно принял за чужого, возможно, опасного человека.

Если герой начинает с того, что изучает окружающий его неправильный мир, то затем внезапно приходит к прямо противоположному решению: следует изучить не мир, а самого себя. Возможно, с миром все в порядке, а вот я – неправильный.

Чтобы понять мир, следует в первую очередь понять себя.

Например, нет ли где-нибудь поблизости второго такого же «я», с которым мы, непонятным образом, внезапно поменялись местами?

Здесь возникает еще одна тема, которая, если верить корейским дорамам, в Корее весьма популярна и распространена: тема двойников. В дорамах двойники иногда оказываются разлученными и потерянными близнецами, но гораздо чаще необъяснимое сходство между двумя совершенно различными людьми так и остается без всяких комменатриев со стороны авторов сценария. Ну просто так вышло, что жили-были в Сеуле две абсолютно одинаковые девушки, одна простушка из бедной семьи, а другая – капризная миллионерша… «Кто первый увидит двойника, тот первый и умрет», приводится в той дораме старое поверье.

В какой-то момент К. (так зовут главного героя романа «Город знакомых незнакомцев») соображает, где искать второго «я». Точнее, первого: он признает, что, возможно, является дубликатом, а истинный К. – тот, другой. К-1 и К-2 встречаются между собой.

Они совершенно разные: один приличный гражданин на офисной работе, другой – бандит с пятью отсидками. Но между ними есть и сходство, есть то глубинное и общее, что внезапно заставляет их ощутить себя даже не братьями, а единой личностью.

Мир не то чтобы вернулся к своему изначальному, беспроблемному существованию. Мир стал понятен, но прежним ему уже не быть. Внезапно К. понял, что скоро умрет. Это становится очевидным в эпизоде, когда все «актеры», игравшие сразу по нескольку ролей в последние несколько дней жизни К., в те «неправильные» несколько дней, по очереди прощаются с ним.

Но на самом деле неизбежность близкой смерти К. становится читателю ясна буквально с первых страниц книги. Все дело в ее ритме: она не просто написана за два месяца, она и по внутреннему ритму чрезвычайно тороплива. Нет, дело не в сбивчивом стиле – со стилем все в порядке. Не в поспешности действия – действие даже чрезмерно подчас замедленно, например, в туалете мы проводим в К. гораздо больше времени, чем нам бы хотелось. Каждому моменту уделено очень много внимания. Это  как замедленная съемка, которая на самом деле – ускоренная.

Может быть, дело в предисловии, в обращении «От автора», - а может быть, это действительно заключено в самом ритме книги, но мы с первой минуты ощущаем: у самого автора осталось очень мало времени. Он говорит взахлеб не потому, что это первые его слова (торопливостью подчас грешат как раз первые тексты), а потому, что это его последние слова. Нужно успеть договорить, выплеснуть. Что? А вот это: кто есть мир и человек в мире. Опять же, очень по-корейски было не преодолеть в себе «злого К.», не «побороть его», а отдать ему роль старшего и принять, признать, вобрать его в себя как неотъемлемую составляющую. Не конфликт, но объединение.

И все это – в какие-то последние секунды.

Может быть, вообще вся история, рассказанная в книге, представляет собой отчетливо-ясное видение, постигшее героя в течение этих последних нескольких секунд. 

Подписаться на автора
Комментарии

Вверх