СПб, ст. метро "Елизаровская", пр. Обуховской Обороны, д.105
(812) 412-34-78
Часы работы: ежедневно, кроме понедельника, с 10:00 до 18:00
Главная » Журнал «ПИТЕРBOOK» » Рецензии » Культурная рефлексия Александра Гарроса

Культурная рефлексия Александра Гарроса

11:50 / 03.10.2016
Василий Владимирский

Александр Гаррос. Непереводимая игра слов. РецензияАлександр Гаррос. Непереводимая игра слов
М.: АСТ. Редакция Елены Шубиной, 2016

Александр Гаррос прославился как писатель довольно рано, когда ему не исполнилось еще и тридцати. В начале и середине нулевых вместе с Алексеем Евдокимовым он написал четыре энергичных, проникнутых антиконсюмеристским пафосом романа, один из которых, «[голово]ломка», принес соавтором литературную премию «Национальный бестселлер». Но основной объем в корпусе текстов Гарроса,  разумеется, занимает журналистика. Он начал работать в СМИ задолго до выхода первого романа, и продолжил, когда фанфары отгремели: в «Новой газете», «Эксперте», проекте «Сноб», ИД «Вокруг света»... Сегодня Александр один из самых сильных наших «культурных журналистов» — которых, в отличие от прозаиков, на просторах Родины чудесной по пальцам можно пересчитать. И это, мне кажется, выигрышная позиция: «лучше быть первым в провинции, чем вторым в Риме», как говорил Гай Юлий Цезарь — если верить античному журналисту Плутарху.

В сборник «Непереводимая игра слов» включены статьи, очерки и эссе Александра Гарроса, написанные за последние шесть-семь лет. В основном — о писателях и режиссерах, событиях культурной жизни (вроде швейцарского литературного фестиваля Babel) и культурных феноменах текущей эпохи. Насколько все это актуально и интересно сегодня, когда приоритеты сместились, риторика СМИ набрякла трюизмами, а былые герои Гарроса равномерно распределились по разные стороны идеологических баррикад?

В предисловии автор оплакивает краткую, как у бабочки-однодневки, жизнь газетно-журнальной статьи. И оплакивает, по-моему, совершенно напрасно: на самом деле все как бы не с точностью до наоборот. В молодости мне довелось послужить пару лет в ежедневной многотиражке и познакомиться с любопытным лайфхаком: при жестком цейтноте старшие товарищи открывали наугад подшивку десятилетней давности, тыкали пальцем в первый попавшийся материал, подходящий по объему, — и без лишних сантиментов отправляли его в печать. И что? Никаких рекламаций, никаких скандалов и возмущенных писем в редакцию: невинный автоплагиат сходил с рук без всяких последствий. История, как говорит один из героев романа Сергея Кузнецова «Калейдоскоп» — бесконечная череда одних и тех же сюжетов, коллизий, мотивов, повторяющихся в разных комбинациях и в разной последовательности. То же и с прессой. Конечно, со временем автор растет, эволюционирует, учится новым трюкам, его убеждения меняются — порой на прямо противоположные. Но всегда найдется читатель, которому близки ваши взгляды ...цатилетней давности — или, по крайней мере, интересны тогдашние аргументы. Речь не о прямых репортажах с места событий, но основу этой книги составили интервью, эссе, аналитические статьи и прочая «культурная рефлексия». А здесь повторяемость паттернов — один из базовых принципов. В современном журнале можно спокойно публиковать статьи Герцена, Огарева, Чернышевского — достаточно заменить некоторые имена и даты да чуть-чуть осовременить стиль. А уж перепечатать по новому кругу публицистику Александра Гарроса сам бог велел, нечего тут кокетничать.

Смешная штука: в текстах трех-, пяти-, шестилетней давности чувствуется отчетливая ностальгия автора по Большим Нарративам, по глобальным проектам двадцатого века, отторгнутым веком двадцать первым. И в очерке о писателе Захаре Прилепине («Молодой хозяин»), и в эссе «Бремя белого» о штурме Антарктиды, и уж тем более в статьях о том, почему наши писатели и режиссеры не спешат сочинять романы и снимать фильмы о событиях 1991 года («Код обмана») да и вообще выдавать на-гора международные бестселлеры («Непереводимая игра слов»). Ну что ж, сегодня Большие Нарративы вернулись — но наша интеллигенция почему-то не спешит встречать их аплодисментами, переходящими в овацию. В том же предисловии Гаррос принимает ответственность за «авторскую наивность, ограниченность, близорукость, дурновкусие (некогда оно казалось праведным пафосом) и глупоговорение (в прошлой жизни оно было блестящей аналитикой)». Но посмотрим фактам в лицо: любой из этих материалов с небольшими исправлениями можно без проблем перепечатать — разумеется, не в «Снобе» и даже не в «Русском репортере», но в изданиях не менее тиражных, — и публика примет их на ура. Оценки автора изменились, но легкость пера, бойкость стиля, ясность мысли никуда не делись. Остальное — лирика.

В этой книге есть и еще одна интрига, еще один внутренний конфликт. Александр Гаррос отменно владеет языком современной литературы и/или журналистики, это видно по каждому его эссе, каждому очерку. Но мечтает — о новом языке: небывалом, неслыханном, разрушающем основы и создающем новую реальность. Мечтает так же, как герои его статей. Вот режиссер Алексей Герман, нарушитель конвенций, борец с общепринятыми и общепонятными условностями, запечатленный в процессе съемки фильма «Трудно быть богом»: «Любой пацан знает, что вот если я сейчас покажу тебя, потом барышню, потом снова тебя и снова барышню — то это значит, что у вас будет любовь и все такое. А ведь на самом деле это ни-че-го абсолютно не значит!». Вот Максим Кантор, писатель и художник, жовиальный марксист, комфортно устроившийся в буржуазной Франции, вдалеке от родных осин: «Нынешней капиталистической империей был присвоен язык социалистического авангарда... У левых отняли эстетику и выпрыснули миру как прививку от революции. Революционный язык авангарда стал языком развлекательного механизма, обслуживающего империю, языком системы. То, что сейчас жизненно необходимо, то, что я пытаюсь сделать, — это придумать новый язык альтернативного высказывания». Солидарен даже легендарный «Асисяй», гениальный клоун Слава Полунин: «Каждые три-пять лет нужно сворачивать. Обновление, понимаешь?.. Идти все время по одной дороге — скучно, неинтересно, неправильно. Ужас повторения: здесь уже сидел, здесь лежал, с этим пил, с этим ел, с этим плясал...».

Вот только на деле поиск этого «нового языка» слишком часто приводит к откату в прошлое, к глобальной архаизации форм публичного высказывания: механизм прекрасно описан в эссе Виктора Пелевина «Зомбификация» еще в 1990 году. В такие моменты умение говорить внятно, живо, без каши во рту — уже большое достижение.

А с этим у Александра Гарроса, как вы могли заметить, все ОК.

Подписаться на автора
Комментарии

Вверх