СПб, ст. метро "Елизаровская", пр. Обуховской Обороны, д.105
(812) 412-34-78
Часы работы: ежедневно, кроме понедельника, с 10:00 до 18:00
Главная » Журнал «ПИТЕРBOOK» » Читальный зал » Надя Де Анджелис. Чувство капучино: фрагмент романа

Надя Де Анджелис. Чувство капучино: фрагмент романа

14:30 / 07.10.2016

Надя Де Анджелис. Чувство капучиноНадя Де Анджелис. Чувство капучино
СПб.: Пальмира, 2016

Как выйти замуж за иностранца? С героиней книги это произошло совершенно случайно. До сорока лет она думала лишь о карьере, шопинге и развлечениях. И вдруг в ее жизни появился итальянец: невысокий, небогатый, но с жгучими глазами и серьезными намерениями. Вот только дом у него не в крупному городе, а в крошечной альпийской деревушке. Там нет ни чая, ни Интернета, ни телевидения. Зато из садика открывается потрясающий вид на окрестности, а скучать героине не дают замечательные соседи: сохранившие ясность ума в столетнем возрасте старушки-ведьмы, богемные художники, пациенты психбольницы и даже лауреат «Оскара».

В романе Нади де Анджелис читателя ждет увлекательный сюжет и совершенно неизвестная Италия, о которой не пишут путеводители. Наблюдательная героиня рассказывает смешные и трогательные истории об экспрессивных итальянцах и делится своими впечатлениями об обычаях новой страны. Оказывается, что брак с иностранцем и переезд в неизвестность — это не так уж и страшно. А самые трудные моменты скрашиваются пиццей и великолепным итальянским вином...

Фрагмент новой книги публикуется с любезного разрешения издательства.

 

Надя Де Анджелис. Чувство капучино

Декабрь. Скажи мне «си»!

С чем в России хорошо — так это с разводами. Платишь сто рублей, ждешь месяц — и ты снова свободный человек. Эта мысль меня очень утешает, хотя я тоже пока свободна как птица. Но минут через десять стану птицей окольцованной. Мой жених тоже доволен, что мы женимся не в Италии: там, чтобы развестись, потребуется четыре года и две тысячи евро.

За окном — московский полуденный полумрак. Кружатся снежинки. Я одета не совсем по погоде — на мне розовый летний костюм. Я же теперь безработная, и не могу себе позволить свадебное платье. Туфли по-осеннему желтые. Они гармонируют с желтыми волосами. Так уж неудачно меня покрасили в районной парикмахерской, не перекрашиваться же.

Гости расчехляют фотоаппараты, обмахиваются букетами и бросают на нас любопытные взгляды. Гости — это мой папа, двоюродный брат Харитон, школьные друзья Саша и Оксана с отпрысками. Последними влетают две фурии в черном: моя лучшая подруга Лена Колено и ее дочь Зойка.

Со стороны жениха — никого.

На мою группу поддержки с плохо скрываемым раздражением смотрит Алла Дмитриевна Райская, которая будет нас женить. Я знаю, как ее зовут, потому что именно она месяц назад принимала у меня документы для бракосочетания. Трудно забыть табличку «А.Д. Райская» (советские родители-атеисты весело пошутили). Тогда мне тоже было очень страшно — казалось, что остальные пары, молодые и красивые, будут хихикать надо мной, сорокалетней невестой без жениха. Но в очереди сидела старушка с двумя мужьями (так случайно получилось, волновалась она, и порывалась всем рассказать свой юридический казус), глубоко беременная пара и девушка, как я — с женихом-иностранцем, только еще и сидящим в тюрьме. Я приободрилась и, хотя А.Д. Райская смотрела на меня свысока и придиралась к каждой закорючке, вылетела из загса с датой собственной свадьбы в зубах.

Сейчас Алла Дмитриевна сияет так, что больно глазам: на ней алый костюм с искрой, блестящие колготки и лаковые туфли на шпильках. По-английски такие туфли называются «стилетто», потому что острым каблуком, как и стилетом, вполне можно убить человека. У меня тоже такие есть, и вчера мой будущий муж интересовался, не собираюсь ли я надеть их на свадьбу. Нет, дорогой, не собираюсь, — ответила я и мысленно содрогнулась.

Да, так получилось. Лысина моего будущего мужа маячит где-то в районе моего плеча. Он — итальянец, старше меня на восемнадцать лет и ниже на восемнадцать сантиметров. И я не из тех девушек, что стремглав сбегают из-под венца. Нервы у меня железные, вот только кошки на душе скребут.

В воздухе разлито недоумение. И как я дошла до жизни такой? Ведь все у меня было хорошо и правильно. Квартира. Машина. Друзья. Путешествия. А главное — работа: отдельный кабинет, за сидение в котором я получала стабильно растущую зарплату. Если в начале карьерного пути я радовалась тому, что в Европе есть магазины дешевле, чем в Москве, то теперь я радовалась тому, что в Европе есть дорогие магазины и они все равно дешевле, чем в Москве. У меня завелись костюмы, пара вечерних платьев, несколько рядов туфель на каблуках и домработница, которая все это гладила и чистила. О существовании районной парикмахерской я даже не подозревала. В обеденный перерыв отправлялась в фитнес-клуб с бассейном, после которого меня по очереди дожидались гламурный стилист Егор-зайка, маникюрша Валечка и тайская массажистка Ёк, а если мне хотелось еще и поесть, то я звонила на работу и говорила строгим голосом: «Я на встрече, задержусь. Рассчитываю увидеть у себя на столе цифры за прошлый квартал», ну или что-то в этом роде.

Сильнее всех недоумевает мой папа. До сих пор он только и делал, что хвастался: Надя окончила школу с золотой медалью, Надя поступила в МГУ, Надя защитила диссертацию, Надя купила машину, Надю назначили начальником отдела, Надя отправилась в круиз, Надя едет на семинар в Рио-де-Жанейро, Надя получила премию и поменяла машину.

И вот два месяца назад поступательно-карьерное движение вперед резко застопорилось, и покатилась папина девочка по наклонной плоскости. Новости я выдавала ему маленькими кусочками. Сначала сообщила, что уволилась. Папа почти не волновался: был уверен, что меня пригласили в компанию покруче. Однако когда я продала машину и перестала ходить на тайский массаж, он не на шутку растревожился. И тут я ему сообщила, что выхожу замуж.

Это был, конечно, шок. Никто на это уже давно не надеялся! В том числе и я.

Конечно, время от времени у меня появлялись бойфренды. Но я их с папой не знакомила, потому что о том, чтобы завести дома какое-нибудь живое существо на постоянной основе, хотя бы хомячка, не могло быть и речи. У меня даже пластмассовые цветы, и те вяли! Какой муж?! Куда его деть? И главное, когда им заниматься? Личная жизнь никак не вписывалась в мое жесткое расписание. Пятидневная рабочая неделя — «понепятница» — с десяти до «пока пробки не рассосутся». Вечер пятницы — друзья, клубы, пляски на столах и прочие излишества. Суббота — сон до вечера, потом легкий шопинг или кино. Воскресенье — все те процедуры, которыми я не успела заняться на неделе (мезотерапия, фотоэпиляция, бионаращивание роговых отростков, и что там еще я успела вычитать в свежей прессе).

Деликатный папа так формулировал мою позицию, защищая меня перед назойливыми родственниками: «Надя — не тот человек, чтобы жертвовать карьерой ради семьи». В оптимистические моменты я тоже так считала, но гораздо чаще думала грустную думу: мой женский поезд давно ушел. Слава богу, что не раздавил меня, как Анну Каренину.

И тут появился он.

Интернет.

Вдруг обнаружилось, что в нем полно мужчин, и практически все жаждут со мной познакомиться, а в перспективе — и жениться. Как только я зарегистрировалась на сайте знакомств, в меня стали влюбляться примерно двенадцать мужчин в минуту. И я подумала — черт возьми, а почему бы и нет! Раз столько желающих, то вдруг найдется тот один-единственный, который не будет меня сильно раздражать? Которого можно будет поселить дома?

Сказано — сделано. Как подобает эффективному менеджеру, я подошла к делу ответственно. Составила список из ста относительно приятных мужчин. Вычеркнула женатых. Бородатых. Курящих. Системных администраторов. Психологов. Тех, кто изъясняется афоризмами. Ну и, естественно, тех, кто пишет с орфографическими ошибками.

В результате в списке не осталось никого. Некоторых пришлось вычеркнуть по два-три раза. На следующий день я повторила эксперимент с другой сотней, но с тем же результатом.

Так что идея выйти замуж через Интернет сдохла на корню — я даже ни с кем не встретилась. Вместо этого я начала учить английский язык. Меня в очередной раз повысили, докладывала я теперь непосредственно американскому начальнику, а он уже неоднократно морщился, когда ему приходилось общаться с подчиненными через переводчика. На очередном новогоднем корпоративе он прилюдно пообещал двадцатипроцентную прибавку к зарплате каждому, кто через год будет свободно говорить по-английски. Для меня это оказалось отличным стимулом. Я стала просыпаться на полчаса раньше и первым делом, еще в пижаме, садилась за учебник. Смотрела английские комедии без перевода. Выписала себе женский журнал из Австралии. И прочно окопалась на сайтах для изучающих язык — то помогая кому-то с русским, то, наоборот, спрашивая про непонятные английские слова.

Однажды мне написал переводчик по имени Бруно, который помогал изучающим английский и итальянский, а сам иногда спрашивал что-то насчет русского и испанского. Письмо состояло из двух строчек.

sdrastvuy!
I like your choice of words!

У меня не было ни одной причины отвечать на это письмо. Ни единой. Ну что мне за дело до того, что какому-то незнакомцу нравится, какими словами я выражаюсь!

Но за окном лил дождь, работа была сделана, а ехать домой было еще было рано — пробки только начинались. Поэтому я, неожиданно для себя, спросила его:

Where are you from?

Эта фраза, похоже, и решила все дело. Если бы я ее не написала, то он бы понял, что я не расположена к общению, и не стал бы больше мне писать. Не тот человек, не приставучий (это я уже, конечно, поняла гораздо позже).

Однако он ухватился за мой вопрос, и следующее письмо было уже подлиннее: Бруно — итальянец, но много лет живет в Лондоне, и у них стоит такая-то погода, а какая погода стоит в Москве? Он накануне варил себе макароны и включил на кухне телевизор, который вообще-то не смотрит. А там показывали репортаж из России, и его поразило, что все одеты в серое и никто не улыбается, интересно, почему?

Пришлось ответить и на это. Я и глазом не успела моргнуть, как мы стали переписываться каждый день, несколько раз в день, а потом обменялись телефонами и стали перезваниваться. Эта непринужденная болтовня меня ни к чему не обязывала и никак не напрягала. Мой разговорный английский стремительно совершенствовался, и это главное. Ну и, чего уж там, было очень приятно, что где-то на другом краю Европы человек, который никогда в жизни меня не видел, просыпался в пять утра, чтобы сказать мне по телефону Dobraya utra, Nadyenka!.

Но я для себя твердо решила, что в нашем общении нет абсолютно никакой романтики. Поэтому, когда Бруно начинал говорить об отношениях и чувствах, я лишь хихикала и переводила разговор на другое. Дескать, мы только буквы и пиксели на экране, какая любовь, о чем ты, дорогой друг?

И тут он мне расставил примитивнейшую ловушку.

— Что же, — спросил он как-то раз, — если бы мы были лично знакомы, то это что-нибудь изменило бы? В такую любовь ты веришь?

— Ну конечно, — с легким сердцем ответила я, предварительно убедившись, что расстояние между Лондоном и Москвой составляет две с половиной тысячи километров. В абстрактную любовь я, конечно, верила, но вот в то, что незнакомый человек купит билет на самолет, получит визу, закажет дорогущую московскую гостиницу и прилетит со мной знакомиться, — это уж дудки. Я не такой наивный цветочек, чтобы верить в детские сказки про прекрасных принцев. Однако зачем ему об этом знать? И я вдохновенно продолжала:

— Конечно, я верю в любовь! И когда-нибудь обязательно настанет тот день, когда мы встретимся, и я увижу тебя, и ты увидишь меня, и мы посмотрим друг другу в глаза, и...

Я не хотела терять ни малейшей возможности совершенствоваться в английском, поэтому собиралась еще долго распинаться на тему нашей будущей встречи, но неожиданно Бруно меня перебил.

— Этот день, — сказал он, — настанет в следующую пятницу, когда ты прилетишь на конференцию в Гамбург. Я тоже туда прилечу, уже купил билет. Ты же говорила, что у тебя будет свободный вечер?

...Черт, черт, черт! Как я могла быть такой легкомысленной? За несколько месяцев интернетно-телефонного общения я уже привыкла рассказывать ему все свои планы, безо всякой задней мысли. И что теперь делать?

Конечно, можно было сказать ему прямо: не прилетай в Гамбург. Я не хочу тебя видеть. Но это было бы враньем. Мне было очень любопытно взглянуть на человека, с которым я так много общалась за последние месяцы. Часто ли на моем жизненном пути попадались люди, которые меня целиком и полностью понимали и одобряли? Тем более мужчины? Вот то-то и оно.

...Встреча получилась короткой и скомканной. Бруно оказался симпатичным, но очень маленьким человеком. А я, конечно же, по такому случаю прибавила к своим 175 сантиметрам каблуки. Мы отправились в ресторан, где я уселась на низенький диван, а он — на высокий стул. Стало чуть полегче. Обменялись подарками. Он мне подарил бутылочку оливкового масла и украшение на шею, а я ему — сборник русских пословиц с английским переводом.

Погуляли. Посмотрели на темный мокрый Гамбург. Поговорили о всякой ерунде. И всё, пришла пора расставаться. Никакого чуда не произошло. Никакой любви с первого взгляда, никакого ёканья в сердце — ничего, кроме обоюдной симпатии. Было совершенно непонятно, что с этой симпатией делать дальше.

И вдруг в аэропорту Бруно сказал совершенно будничным тоном:

— Надя, а давай поженимся!

Я, естественно, захотела перевести все в шутку, но не вышло. Этот маленький человек был дьявольски серьезен. Жег мне сердце своими итальянскими глазами, похожими и на шоколад, и на уголь одновременно, и не хотел улетать без ответа. Погода была на его стороне: оба наших рейса, в Москву и в Лондон, задерживались. И мне совсем не хотелось его обижать — он же не сделал мне ничего плохого, зато сделал много хорошего.

Поэтому я ответила ему так: теоретически я бы, конечно, не прочь. Но как же это практически? У него работа в Лондоне, у меня в Москве. Квартирки у нас у обоих крошечные. Что мы будем делать, поженившись? Где жить?

И тут Бруно достал из кармана джокер.

— Мне моя работа осточертела, и Лондон тоже. У меня, — сказал он, — есть в Италии дом. Как это по-русски? — Dacha, но жить в нем можно и летом и зимой. В деревне Триальда, это недалеко от Санремо. Четыре этажа, на втором этаже — камин. Ты будешь сидеть в кресле с бокалом красного вина и смотреть на огонь. Но это зимой. А летом ты будешь сидеть в шезлонге. Под оливой. Или под персиком. И смотреть на горы. С бокалом белого. Я тебя не тороплю, но ты все-таки подумай!

На том мы и расстались.

Позже Бруно клялся, что никогда не изучал нейролингвистическое программирование и вообще не знает, что это такое. Но, по-моему, это было именно оно: два неимоверно притягательных образа (камин-кресло-красное, олива-шезлонг-белое) немедленно поселились у меня в подсознании и стали оттуда вести подрывную работу.

Вот просыпаюсь я в семь утра. Пора на службу. И начинаю размышлять о том, что ведь в какой-нибудь другой жизни можно было бы спать до упора! За окном хмуро и пасмурно. «А в Триальде, небось, двадцать пять градусов!» — думаю я, и, вместо того чтобы одеваться и красить глаза, лезу в Интернет. Двадцать семь и солнце. Еду на работу — естественно, не еду, а стою в пробке. И вспоминаю, что плотность населения в Триальде — два человека на квадратный километр. Смотрю на полку с вином в супермаркете — и прикидываю, сколько оно стоит в Италии. Получается, что в пять раз дешевле. Или в семь.

На работе меня тоже стали одолевать навязчивые мысли: зачем я сижу в офисе? Отчего на мне строгий серый костюм в элегантную полосочку? Нужен ли человечеству этот график соответствия одних показателей другим показателям, который я должна изучить и подписать? А мне лично он нужен?

Все эти вопросы без ответов меня начали ужасно раздражать. И даже фитнес-клуб со стилистом Егором-зайкой и массажисткой Ёк перестал радовать: потея на беговой дорожке, я представляла себе, как гуляю по тенистой горной тропе.

Из Интернета вынырнуло слово «дауншифтер» — так себя называли люди, которые уезжали в далекие края — куда-нибудь в карельскую деревню или в Индию. И жили себе не тужили, не думая о карьерном росте и ежегодной премии. Но все же чем-то они там занимались — плели украшения из бисера или возили туристов на экскурсии. А я-то вообще ничего не умею, кроме как работать менеджером в офисе!

Чтобы избавиться от морока, я опять полезла в Интернет и нашла кучу сайтов, посвященных бракам с иностранцами. Картина вырисовывалась довольно-таки страшная.

Во-первых, выяснилось, что типичный иностранный жених в реальности уже давно, глубоко и безнадежно женат. А переписку с симпатичной дамочкой из далекой страны ведет просто так, для поднятия боевого духа.

Во-вторых, если же он все-таки не женат, то разведен и платит алименты на шестерых детишек, поэтому ему жизненно необходима работящая, не привыкшая к роскоши женщина, которая будет зарабатывать ему на пиво мытьем полов и лежачих старушек.

Ну и третий вариант — самый шокирующий. Выходите вы замуж за иностранца: алиментов не платит, хорошая работа, с виду все в порядке. Приезжаете в его уютный домик. Он показывает вам, где спальня, где кухня, где ванная. Но одна комната заперта на ключ. Новоиспеченный муж строго-настрого предупреждает: сюда нельзя! Категорически запрещено! Не влезай — убьет!

Естественно, рано или поздно любознательная русская жена все-таки расковыряет замок шпилькой, а там!.. Полный шкаф женских платьев, чулок и «лодочек» сорок четвертого размера. Короче говоря, мужчина — трансвестит, а жена ему нужна для прикрытия. Чтобы не было мучительно стыдно перед родственниками.

Помимо этих кошмаров, все жаловались на патологическую жадность иностранных женихов. Например, приезжает он в гости, знакомиться с родителями невесты, и говорит: я не знал, что тебе подарить, поэтому привез тебе в подарок тысячу долларов, вот, купи себе что хочешь. Ой! А кошелек-то я дома забыл! Нет, кредитной карточкой воспользоваться не могу, потому что мой банк снимет огромные проценты. Так что давай-ка ты пока что тут меня корми и развлекай, а потом мы поженимся — и все мое будет твое. Плюс тысяча долларов. Через некоторое время отъевшийся на домашних пельменях с рыночной сметаной жених уезжает — и с концами. А через полгода приходит от него письмо: здравствуй, дорогая, разве ты не находила у себя в ванной мой наполовину использованный шампунь от перхоти? Немедленно вышли его мне экспресс-почтой!

...Странное дело: чем дольше я изучала все эти жуткие истории, тем сильнее во мне крепло ощущение: Бруно не такой.

Комментарии

Вверх