СПб, ст. метро "Елизаровская", пр. Обуховской Обороны, д.105
8(812) 412-34-78
Часы работы: ежедневно, кроме понедельника, с 10:00 до 18:00
Главная » Журнал «ПИТЕРBOOK» » Читальный зал » Маргарет Этвуд. Ведьмино отродье

Маргарет Этвуд. Ведьмино отродье

12:00 / 03.04.2017

От издательства:

Феликс на пике своей карьеры. Он успешный режиссер, куратор театрального фестиваля. Когда из-за козней врагов, своих бывших коллег, Феликс лишается своего места, он вынужден уехать в канадское захолустье, чтобы там зализывать раны, разговаривать с призраком своей умершей дочери Миранды и — вынашивать план мести. Местная тюрьма предлагает Феликсу преподавать заключенным, и Феликс возвращается к когда-то не реализованному плану: поставить радикально новую версию «Бури» Шекспира. А заодно и отомстить врагам. «Ведьмино отродье» — пересказ «Бури» эпохи YouTube, рэп-лирики и новой драмы в исполнении Маргарет Этвуд.

Маргарет Этвуд. Ведьмино отродье. ФрагментДва перла там, где взор сиял

Понедельник, 7 января 2013

Начинается четвертый год во Флетчерской исправительной колонии. Сегодня — первое занятие в новом сезоне. Как всегда в первый день, Феликс немного волнуется. Пока что он очень неплохо справлялся, но никто не застрахован от несчастного случая, оплошности, бунта. Невозможно предвидеть все. Лавировали, да не вылавировали. Бриг впряг бриз близ берега. Соберись, говорит он своему отражению в зеркале. Будь готов.

Почистив и закрепив вставную челюсть, Феликс причесывается. К счастью, с годами его волосы не поредели. Он берет ножницы и приводит в порядок бороду, убирая торчащие волоски. Он растил бороду двенадцать лет, и теперь она обрела нужную форму: густая, но не косматая, весьма выразительная, но не заостренная книзу. Заостренная борода смотрится демонически. Ему нужно, чтобы смотрелось авторитетно.

Он надевает свою обычную рабочую одежду: джинсы, туристические ботинки, темно-зеленая рубашка из магазина уцененных товаров, потертый твидовый пиджак. Без галстука. Нельзя выбиваться из образа, который давно стал привычным в колонии: добродушный, но требовательный учитель на пенсии, знаток и любитель театра, немного наивный и чудаковатый, но, в общем, нормальный дядька, который великодушно жертвует свое время, поскольку искренне верит, что людей можно исправить, если постараться.

То есть не то чтобы жертвует; ему платят жалованье. Но платят гроши, так что он занимается этим не только ради денег. Его ученики подозревают скрытые мотивы, потому что у них самих есть такие мотивы, и в избытке. В других они жадности не одобряют, а что касается их самих, они берут только то, что, по их мнению, им причитается. Все должно быть по справедливости, но справедливость каждый понимает по-разному, о чем Феликс уже давно знает.

Он старается не лезть в их разборки. Не тащите это дерьмо в класс, говорит он своим ученикам. Я не отвечаю за сохранность ваших вещей и не знаю, кто украл ваши сигареты. Я — человек театра. Когда вы заходите в класс, вы оставляете свою повседневную жизнь за дверью. Превращаетесь в чистый лист. И рисуете себе новое лицо. Если ты никто, тебе не стать кем-то, пока ты не станешь кемто другим, говорит он, цитируя Мэрилин Монро, которую они знают. Во всяком случае, слышали имя. И здесь, в этом классе, мы начинаем с того, что каждый из нас — никто. Да, и я тоже.

И они затыкаются: им не хочется, чтобы их выгнали с курса. В мире, где их собственный выбор ограничен практически полностью, они записались на Шекспировский курс, потому что выбрали его сами. Это большая привилегия, повторяют им вновь и вновь — может быть, слишком часто. На воле есть люди, которые отдали бы полцарства с конем в придачу, чтобы научиться тому, что Феликс преподает на занятиях во Флетчере. Феликс не говорит это вслух, но явно подразумевает в каждой своей фразе, обращенной к ученикам.

— Я занимаюсь этим не ради денег, — говорит Феликс вслух. Он оборачивается: Миранда сидит за столом и грустит, потому что теперь они будут видеться реже. Январь. Начало семестра. — И раньше занимался тоже не ради денег, — добавляет он. Миранда кивает. Она знает, что это правда: благородные люди ничего не делают ради денег, у них просто есть деньги, что и позволяет им быть благородными. Им не надо задумываться о таких пустяках; они прорастают великодушными поступками, как деревья прорастают листьями. Феликс в глазах Миранды — человек благородный. Он это знает, и это очень ему помогает.

Теперь Миранде пятнадцать. Прелестная девочка. Уже не тот пухленький ангелочек на качелях, смотрящий на него с фотографии рядом с его кроватью. Эта пятнадцатилетняя Миранда худенькая и стройная, хотя слегка бледноватая. Ей надо больше гулять, бегать в полях и в лесу, как было раньше. Чтобы румянец играл на щеках. Да, сейчас зима, все засыпано снегом, но снег никогда ей не мешал; она умела скользить над сугробами, легкая, словно птица.

Миранде не нравится, что он так часто выходит из дома в те несколько месяцев, когда преподает. Она беспокоится за него: боится, что он слишком много работает и изматывает себя. Когда он приходит домой после тяжелого дня, они вместе пьют чай, играют партию в шахматы, потом едят макароны с сыром и иногда какой-нибудь салат. Миранда вдруг озаботилась здоровым питанием, требует больше зелени, заставляет его есть кудрявую капусту. Когда он был маленьким, никто даже не слышал о кудрявой капусте.

Будь она жива, сейчас она бы входила в самый противный подростковый возраст: отпускала бы пренебрежительные замечания, закатывала глаза на каждое его слово, красила волосы, набивала на руках татуировки. Шлялась бы с парнями по барам или еще того хуже. Он наслушался разных историй.

Но ничего этого не случилось. Она остается бесхитростной и невинной. Его утешение и отрада.

Однако в последнее время она стала задумчивой. Неужели влюбилась? Он очень надеется, что нет! Да и в кого тут влюбляться? Угрюмый увалень Уолтер, возивший дрова, давно уехал, а больше здесь никого нет.

— Веди себя хорошо, пока я не вернусь, — говорит он ей. Она улыбается бледной улыбкой: а как бы она повела себя плохо, даже если бы захотела? — Займись пока вышиванием. — Она хмурится: у него стереотипные представления. — Извини, — говорит он. — Ладно. Займись математикой. Высшей математикой. — Он все-таки заставляет ее рассмеяться так или иначе.

Она не уйдет далеко от дома, он это знает. Она не может уйти далеко. Ее что-то держит.

 

Он морально готовится выйти наружу, где снег и мороз. Его ежедневное испытание: заведется ли автомобиль? Зимой он ставит машину в самом начале подъездной дорожки. Его «мустанг» окончательно проржавел несколько лет назад, и Феликс взял себе синий подержанный «пежо». Купил через сайт электронных объявлений, как только мистеру Герцу начали перечислять зарплату за работу в колонии. Даже если дорожку расчистить, зимой по ней ездить опасно, а весной она утопает в размокшей грязи; поэтому Феликс ей пользуется только летом и осенью, когда сухо. Если утром по большой дороге прошла снегоуборочная машина, ему придется выкапывать свой «пежо» из-под снежных заносов и кусков льда. С тех пор как он поселился в хижине, земляную дорогу покрыли асфальтом, и движение на ней оживилось. Бензовоз, фургончик почтовой доставки, школьный автобус. Школьный автобус, полный смеющихся ребятишек. Когда он проезжает мимо, Феликс отводит глаза. Миранда тоже ездила бы в школу на школьном автобусе, если бы дожила до этого возраста.

 

Феликс снимает зимнее пальто с дверного крючка, перчатки и шапка распиханы по рукавам. Ему нужен его теплый клетчатый шарф. Куда-то он его сунул, вспомнить бы еще куда. В спальне, на кресле, тихо подсказывает Миранда. Странно: обычно Феликс не заходит в спальню в шарфе.

Зачем-то он открывает шкаф. Вот его бывший колдовской жезл, трость с набалдашником в виде лисьей головы. Здесь же висит и волшебная мантия, задвинутая в дальний угол. Символ его поражения, мертвая оболочка его утонувшего «я».

Нет, не мертвая, а преображенная. В полумраке, в вечерних сумерках, она превращалась во что-то иное, медленно оживая. Он медлит, чтобы осмыслить это. Шкурки плюшевых зверей, теперь слегка запылившиеся, полосатые и золотистые, серые и черные, синие, розовые и зеленые, смотрелись необыкновенно и роскошно. Множество жемчужных глаз смотрят на Феликса из подводной тьмы.

Он не надевал свою мантию двенадцать лет, с того дня, как его предали и он потерпел крах. Но и не выбросил ее на помойку, веря, что ее час еще настанет.

Сейчас он ее не наденет: еще не время. Но оно придет, уже скоро. Он почти в этом уверен.

Комментарии

Вверх