Надежда Александровна Тэффи

[Ирыся]

 ***
  Живем мы, так называемые лерюссы, самой странной, на другие жизни не похожей жизнью. Держимся вместе не взаимопритяжением, как, например, планетная система, а вопреки законам физическим -- взаимоотталкиванием.
 
  Каждый лерюсс ненавидит всех остальных столь же определенно, сколь все остальные ненавидят его.

  Настроение это вызвало некоторые новообразования в русской речи. Так, например, вошла в обиход частица "вор", которую ставят перед именем каждого люресса.
 -- Вор-Акименко, вор-Петров, вор-Савельев.
  Частица эта давно утратила свое первоначальное значение и носит характер не то французского "Le" для обозначения пола именуемого лица, не то испанской приставки "дон".
   -- Дон-Диего, дон-Хозе.
   Слышатся разговоры:
  -- Вчера у вора-Вельского собралось несколько человек. Были вор-Иванов, вор-Гусин, вор-Попов. Играли в бридж. Очень мило.
   Деловые люди беседуют:
  -- Советую вам привлечь к нашему делу вора Парченку. Очень полезный человек.
  -- А он не того...  не злоупотребляет доверием?
  -- Господь с вами! Вор-Парченко? Да это честнейшая личность! Кристальной души.
  -- А может лучше пригласить вора-Кусаченко?
  -- Ну нет, этот гораздо ворее.
  Свежеприезжего эта приставка первое время сильно удивляет, даже пугает.
  -- Почему вор? Кто решил? Кто доказал? Где украл?
  И его больше пугает равнодушный ответ:
  -- А кто ж его знает-- почему, да где... Говорят, вор, ну и ладно.
  -- А вдруг это неправда?
  -- Ну вот еще! А почему бы ему и не быть вором?
  И действительно -- почему?

ПРОДОЛЖЕНИЕ РАССКАЗА СЛЕДУЕТ...
 

[Ирыся]

***
Соединенные взаимным отталкиванием лерюссы определенно разделяются на две категории -- на продающих Россию и спасающих ее.

Продающие живут весело. Ездят по театрам, танцуют фокстроты, держат русских поваров, едят русские борщи и угощают ими спасающих Россию. Среди всех этих ерундовых занятий совсем не брезгуют своим главным делом, а если вы захотите у них справиться, почем теперь и на каких условиях продается Россия, вряд ли смогут дать толковый ответ.

Другую картину представляют из себя спасающие. Они хлопочут день и ночь, бьются в тенетах политических интриг, куда-то ездят и разоблачают друг друга.

К "продающим" относятся добродушно и берут с них деньги на спасение России. Друг друга ненавидят бело-каленой ненавистью.

-- Слышали -- вор-Овечкин, какой оказался мерзавец! Тамбов продает.
-- Да что вы! Кому?
-- Как кому? Чилийцам.
-- Что?
-- Чилийцам -- вот что.
-- А на что чилийцам Тамбов дался?
-- Что за вопрос! Нужен же им опорный пункт в России.
-- Так ведь Тамбов-то не овечкинский, как же он его продает?
-- Я же вам говорю, что он мерзавец. Они с вором Гавкиным еще и не такую штуку выкинули: можете себе представить -- взяли, да и переманили к себе нашу барышню с пишущей машинкой, как раз в тот момент, когда мы должны были поддержать Усть-Сысольское правительство.
-- А разве такое есть?.
-- Было положим, недолго. Один подполковник -- не помню фамилии -- объявил себя правительством. Продержался всего полтора дня. Если бы мы его поддержали вовремя. дело было бы выиграно. Но куда же сунешься без пишущей машинки. Вот и проворонили Россию. А все он -- вор-Овечкин. А вот Коробкин -- слышали? Тоже хорош! Уполномочил себя послом в Японии.
-- А кто же его назначил?
-- Никому не известно. Уверяют, будто было какое-то Тирасполь-Сортировочное правительство. Существовало оно минут пятнадцать -- двадцать, так... по недоразумению. Потом само сконфузилось и прекратилось. Ну, а Коробкин как раз тут как тут, за эти четверть часа успел все это обделать.
-- Да кто же его признает?
-- А не все ли равно. Ему главное нужно было визу получить -- для этого он уполномочился. Ужас!

Продолжение следует...

[Ирыся]

-- А слышали последние новости? Говорят, Бахмач взят!
-- Кем?
-- Неизвестно.
-- А у кого?
-- Тоже неизвестно. Ужас!
-- Да откуда же вы это узнали?
-- Из радио. Нас обслуживает три радио -- советское "Соврадио", украинское "Украдио" и наше собственное первое европейское -- "Переврадио".
-- А Париж как к этому относится?
-- Что Париж? Париж известно, -- как собака на сене. Ему что.
-- Ну, а скажите, кто-нибудь что-нибудь понимает?
-- Вряд ли. Сами знаете -- еще Тютчев сказал, что "умом Россию не понять", а так как другого органа для понимания в человеческом организме не находится, то и остается махнуть рукой. Один из здешних общественных деятелей начинал, говорят, животом понимать, да его уволили.
-- Н-да-м
-- Н-да-м

Посмотрел, значит, генерал по сторонам и сказал с чувством:
-- Все это, господа, конечно, хорошо. Очень даже все это хорошо. А вот... ке фер? Фер-то ке?
Действительно - ке?