ЭЛЛА КРЫЛОВАЭлла Николаевна Крылова родилась в 1967 году в Москве.
По окончании школы сменила несколько профессий (лаборант, оператор ЭВМ, инструктор журнальной группы отдела распространения издательства "Известия", референт директора коммерческой научно-внедренческой фирмы).
Много путешествовала (Кольский полуостров, республика Коми, Крым, Кавказ, Прибалтика, Финляндия, Швеция, Франция).
Занималась живописью, классическим вокалом.
В круг интересов, помимо поэзии, входят история искусств, философия, религия в синтезированном единстве Востока и Запада.
Дебютировала как поэт в журнале "Знамя" 8/91.
В 1993 году переехала в Санкт-Петербург.
Отмечена экспертным советом из восьми известных литературных критиков (М.Айзенберг, Д.Бак, Н.Иванова, В.Кожинов, А.Немзер, Д.Новиков, С.Рассадин, Б.Сарнов) при составлении рейтинга "Лучшие поэтессы XX века" (журнал "Стас" 5/97).
Названа Иосифом Бродским в числе "дышащих в затылок".
Папа Римский Иоанн Павел II удостоил Эллу Крылову одобрительного напутствия (Rappresentanza della Santa Sede nella Federazione Russa, письмо от 6.9.99).
Э.Крылова - член Союза писателей Москвы и Союза писателей Санкт-Петербурга.
Стихи переводились на итальянский и финский языки.
Критика о творчестве Эллы Крыловой
"Стих Крыловой сложен, резко ассоциативен, но никогда не заумен, потому что умен. Автор так ценит мысль, так жаждет ее, что порой и музыку подчиняет мысли.
С юношеской непосредственностью и бесстрашием (да и с насмешкой над собой) Крылова признается:
Я жажду смысла. Даже если смысл
не столько трансцендентен, сколько кисл.
Что приходит в голову, когда знакомишься со стихами нового поэта? "Как это хорошо, я никогда так бы не написал". Истинная поэзия - в сочетании острой, головокружительной новизны с бескорыстным и упрямым утверждением того, что было до тебя и что не умирает. Если придерживаться этого правила, то "Прощание с Петербургом" следует признать событием в современной русской поэзии".
Семен Липкин
(Из рецензии на книгу Э.Крыловой "Прощание с Петербургом", ЛГ от 30.06.93)
"Сегодняшняя Россия дышит в поэзии Крыловой, вбирает в себя воздух, полный выхлопных выбросов времени, с его озоновыми прорехами, но выдыхает живительный кислород. Поэтому слово у Крыловой целительно, как целительна флора, и не злободневно, а добродневно. А добродневность - редкая вещь и остается в русской поэзии, а значит, в русской жизни надолго. В стихах Крыловой не расщепляются атомы музыки и цвета, а расщепленные - сращиваются. Человек и зверь, книга и голубь, камень и вода, земля и небо, терн и верба, жизнь и смерть скреплены меж собою самой сильной рифмой, какая только может отыскаться ценой судьбы - Воскресеньем".
Инна Лиснянская,
(письмо от 19.02.99)
"Набережная" станет "Другой набережной", совсем не блоковско-кузминская Москва задышит тем же плачем и тлением. Той же ошеломительной красотой истонченных (и рыдающих от сознания истонченности) волшебных строк…"
Андрей Немзер
(Из рецензии на книгу Э.Крыловой "Прощание с Петербургом", газета "Сегодня" от 22.06.93)
"Виртуозное владение поэтической формой (разнообразная ритмика, сложная строфика, изысканная рифмовка, богатая аллитерированность, роскошная звуковая фактура стиха) не является главным достоинством стихов Крыловой, которые, в отличие от подавляющего большинства современной поэтической продукции, содержательны в лучшем смысле этого слова. Это редкая для нашего времени подлинно философская поэзия, поэзия безжалостной и оголенной мысли, принимающей подчас вид причудливый, сюрреалистически-деформированный, но именно потому - актуальный".
Виктор Кривулин
(газета "Бостонский курьер", 1996)
Библиография
Авторские книги:
Прощание с Петербургом - М., 1993.
Апокриф - СПб, 1998.
Созерцатель - СПб, 1999.
Спаси и сохрани - СПб, 2000
Как странно знать...
Как странно знать, что смерть всегда близка,
что дверь открылась не от сквозняка
и за порогом мир - уже иной:
привычное осталось за спиной,
в тень обратясь, в потерянный Эдем,
в предвечное Ничто, в тупик без стен.
И некуда вернуться и нельзя,
по бездорожью лунному скользя:
ни фонарей, ни окон золотых,
ни черных крыш, ни пурпура пустых
небес, и как дитя в лесу ночном -
таинственном, осмысленном, ничьем, -
предчувствием ведомый, ты идешь
доверчиво, как Исаак под нож,
трезвей воды, но будто бы сквозь сон.
И восхищеньем ужас заглушен,
и темный свет клубится неспроста,
и кажется, из каждого куста
Бог говорит,
что смерть всегда близка,
и нет надежнее проводника,
и не найти попутчика верней,
как нет пути прекрасней и прямей,
чем эта жизнь, меж бездной и скалой
плетущая свой мост волосяной.
Должно быть, так, задумавшись, плела
простую косу Дева, а крыла
наряда подвенечного белей
грядущей славой веяли над Ней.
