Мы все часто игнорируем правила какой-либо деятельности, в которую бываем вовлечены обстоятельствами собственной жизни. Однако в этом ряду уложений Конституция представляет особый случай, связанный с тем фактом, что она объективно создает тот специфический фон жизни, который и порождает в ней основные тенденции и явления. Впрочем, попробуем доказать сие утверждение на примере разбора нашей нынешней Конституции. Одновременно попробуем сформулировать некую достойную ей альтернативу, что, возможно, и станет прообразом НОВОЙ и ЧЕСТНОЙ страны.
Но начнём, собственно, разбор самого текста Конституции, который автор настоящего исследования выделил из книги издательства ОМЕГА – Л (Москва, 2004 год). Во-первых, приведём сначала целиком текст её преамбулы:
Преамбула Конституции России: -
«Мы, многонациональный народ Российской Федерации, соединённые
общей судьбой на своей земле, утверждая права и свободы человека,
гражданский мир и согласие, сохраняя исторически сложившееся
государственное единство, исходя из общепризнанных принципов
равноправия и самоопределения народов, чтя память предков,
передавших нам любовь и уважение к Отечеству, веру в добро
и справедливость, возрождая суверенную государственность России
и утверждая незыблемость её демократической основы, стремясь обеспечить благополучие и процветание России, исходя из
ответственности за свою Родину перед нынешним и будущими поколениями, сознавая себя частью мирового сообщества, принимаем
КОНСТИТУЦИЮ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ».
Рассматривая выше процитированный текст, как говорится, по- элементно, вполне можно заметить, что некие «мы» почему-то именуют себя «многонациональным народом Российской Федерации». Тогда как сам народ навряд ли будет говорить от своего имени как от чего-то целого соответственно «мы», так как такое само обозначение уместно будет лишь по отношению к чему-то внешнему, скажем, к народу другого государства, но никак не по отношению к самому себе. Подобное своей напыщенностью как раз и производит впечатление чего-то подложного.
По мнению автора, правильно следовало бы написать иначе, например, так: настоящим системообразующим нормативным актом, именуемым в дальнейшем КОНСТИТУЦИЯ РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА, народ России посредством процедуры всеобщего тайного голосования и абсолютным большинством голосов…выражает…
Посему, следуя логике, вполне можно заключить, что упомянутые «мы» есть своего рода самозванцы, всего лишь выдающие себя за народ России. Впрочем, кто-то возразит, что сия преамбула была проголосована российским избирателем 12 декабря 1993 года, а значит, всё в порядке, господин критик!
Но, во-первых, поддержали сию тираду лишь 13 % (по некоторым завышенным оценкам - 25 %) от числа всех избирателей России (кстати, бюллетени голосования были спешно уничтожены сразу после выборов), во-вторых, данное обращение явно призвано как раз сокрыть собою первое или призвано скрыть тот факт, что от имени народа в данном случае выступает неизвестная группа лиц, выдающая свой частный интерес за интерес всенародный.
Следующая фраза «соединённые общей судьбой на своей земле» не менее первой заслуживает своего внимания, так как разговор об «общей судьбе» вызывает вполне очевидный вопрос: станет ли кто-нибудь, как говорится, в здравом уме и твёрдой памяти говорить об общей судьбе со своими близкими и родными людьми, например, со своей матерью или нет?
Да, вполне можно говорить об общей участи, например, пассажирам и экипажу «Титаника», да и то - только в общем плане, ведь из них в результате катастрофы погибли далеко не все. Другими словами, говорить в первую голову о соотечественниках как о людях с общей судьбой вполне возможно, но возможно лишь в случае их восприятия как своего рода попутчиков себе, но ни как иначе.
Впрочем, кто-то вероятно заметит, что автор чересчур «забирает» или чересчур строг. Что ж, может быть оно и так, но в свою очередь обратим свой взор на окончание последней фразы «соединённые…на своей земле».
А, каково? Неужели можно оказаться соединённым с кем-либо на собственной же земле или, скажем, в собственном же доме? Ведь если земля (дом) принадлежит какому-либо, например, племени (семье), то его родственники могут считаться соединёнными этой землёй (домом)? Или по другому, а пребывание племени или семьи на чужбине или в чужом доме также будет считаться средством их соединения? Бред, да и только.
Да, без земли и дома или его подобия никто не обходится, но это ещё не будет означать соединение кого-либо или совместное проживание в одной коммунальной квартире никак не образует одну семью.
Вероятно грамотно следовало бы написать так: …на основе отечественных традиций и выраженного подавляющей частью народа стремления к жизни в ладу с Богом и людьми…
Но кто-то, вероятно, тут же заметит автору, что Конституция России должна быть сугубо светской, а значит, упоминание в ней Бога вряд ли уместным будет.
На это автор в свою очередь заметит, что так называемая «светскость», во-первых, по умолчанию отрицает бытие Бога и провозглашает тем самым его полное замещение человеком, во-вторых, фактически провозглашает справедливым или истинным лишь первое утверждение. Будет ли сие справедливым по отношению к тем, кто верит в бытие Бога и живёт в соответствии с этим? Другое дело, если говорить о конкретной конфессиональной принадлежности государства. В таком случае в России действительно возникает конфликтная ситуация, которую легко можно снять, например, положением, что какое-либо конфессиональное первенство Российским государством не признаётся.
Другими словами, церковное первенство целиком и полностью находится в руках самих церквей и ни в чьих более. Иначе говоря, церкви сами доказывают своим потенциальным прихожанам свою истинность и сами делают либо не делают их своими членами.
И ещё. В государстве вне бытия Бога какого-либо устойчивого доверия закону или провозглашаемым правилам поведения никогда не будет, так как сами названные законы будут естественно восприниматься лишь как временный человеческий произвол. Поэтому вне бытия Бога Конституция России вряд ли выигрывает.
Впрочем, идём далее. Рассмотрим словосочетание «утверждая права и свободы человека». В нём обращают на себя внимание прежде всего первые два слова «утверждая права», а точнее их совокупный смысл. Последний из взятого выше в кавычки вообще-то даже как-то и извлечь то будет затруднительно, ведь устанавливать, настаивать, признавать или свидетельствовать о правах весьма сложно.
Другое дело, если говорить, например, так: …вполне выражает свои права…
Теперь о «свободах человека». Да, без свободы человеку действительно тяжко. Впрочем, речь на самом деле идёт о другом, речь идёт о преодолении насильственного подчинения воли одного человека воле другого человека. А это уже не получение свободы как таковой, а лишь снятие навязанного ранее силой или обманом внешнего господства.
Но тогда так и следовало бы и говорить, что «в том числе и право запрещения насильственного подчинения воли любого человека иной человеческой воле, включая обман».
Другими словами, «утверждая права и свободы человека», авторы преамбулы Конституции всего лишь ловко обманывают названного человека, так как, образно говоря, «прячут» от него действительно для него же насущное за покровом привлекательной, но по сути не содержащей смысла фразы.
Теперь рассмотрим слова «гражданский мир и согласие». Последние выглядят с первого взгляда весьма привлекательно, а со второго? Со второго мы имеем, с одной стороны, приоритетное выделение «гражданского мира», с другой – некое «согласие». Да, сам по себе «мир» весьма привлекателен, тогда как «гражданский мир» уже чем-то «напрягает». Интересно только: чем именно? А вот чем: оказывается исходное и уже устаревшее значение слова «гражданский» - внецерковный. Но тогда «гражданский мир» - это мир без Бога что ли? Но тогда это мир весьма уязвимый даже по меркам всё ещё господствующего безбожного мировоззрения, ведь примирить неверующих в Бога и верующих в Него весьма трудно, если не сказать – невозможно. Впрочем, монополия церкви на веру в Бога скорее всего преходяща, а значит, она возможна для современного человека и вне сего института. Далее о «согласии». Любопытно: а с чем именно «мы» предлагают нам согласиться то? Неужели с миром без Бога? Поэтому и получается, что словосочетание «гражданский мир и согласие» весьма уязвимо.
Вероятно следовало бы написать нечто иное, например, такое: …и утверждает своим жизненным приоритетом миролюбие и безоговорочное согласие со всеми без исключения его проявлениями…
Следом за разобранным выше идёт такое: «сохраняя исторически сложившееся государственное единство». Что в последнем беспокоит прежде всего? А то, что в данном случае речь идёт о сохранении в неизменном состоянии некоего исторически достигнутого состояния («государственного единства»), что само по себе не может не удручать, ведь исторический процесс на то и процесс, что его никак не остановишь, а значит, поставленная или сформулированная задача, как говорится, не имеет решения!
И потом, а почему речь идёт о «государственном», а не, скажем, о «народном» единстве, ведь «чревовещает» всё-таки народ, а не государство, которое опять таки бывает как приемлемое для народа, так и не очень? Вероятно было бы уместнее написать, например, так: …развивая при этом исторически сложившееся единство как единство прежде всего мировоззренческое и формируемое на принципах обязательного поиска и утверждения в социальных отношениях правды и справедливости…
Кстати, финальная часть последнего по тексту тезиса (после первого союза «и») вполне сможет заменить собою суждение из рассматриваемой преамбулы: «исходя из общепризнанных принципов равноправия и самоопределения народов».
Почему последнее достойно замены? Да потому, что равноправия и самоопределения на самом деле и нет вовсе, так как, например, равноправие на самом деле возможно лишь при очевидном наличии одинаковых возможностей, как, собственно, и самоопределение полностью и исчерпывающе зависит от них же.
Другими словами, если нет возможности для реализации конкретного права, в том числе и на самоопределение, то не будет ни первого, ни второго.
И потом, а зачем вообще нужно будет равноправие и самоопределение, если в отношениях народов России будет правда и справедливость.
