Романы Газданова (История одного путешествия, 1935, Полет, 1939, Призрак Александра Вольфа, 1948, Эвелина и ее друзья, 1971) сочетают остроту развития фабулы, как правило связанной с роковым стечением обстоятельств или с преступлением, и философскую проблематику. Писателя интересует не столько событие, сколько специфика его преломления в сознании разных персонажей и возможность множественного толкования одних и тех же жизненных явлений. Как мастер интриги, нередко приводящей к парадоксальной развязке, Газданов занимает особое положение в русской прозе 20 в., в чем-то общее с писателями, входившими в группу "Серапионовы братья". И для них, и для него достоинством повествования оказывается сложно построенный сюжет с элементами фантастики, особенно ценимой Газдановым у Э.По и также Н.В.Гоголя, которого он воспринимал прежде всего как художника, способного передать ощущение реальности невероятного.
Характеризуя собственные художественные установки, Газданов говорил о стремлении "передать ряд эмоциональных колебаний, которые составляют историю человеческой жизни и по богатству которых определяется в каждом отдельном случае большая или меньшая индивидуальность". Это стремление сполна осуществлено им в поздних романах Возвращение Будды (1954) и Пробуждение (1966), хотя они не принадлежат к числу бесспорных творческих удач.
И по жизненному опыту, и по характеру дарования Газданов не ощущал близости к литературе русского зарубежья, особенно к ее старшему поколению, которое, на его взгляд, продолжало жить представлениями и художественными верованиями, вывезенными из России. В начале 1930-х годов, переписываясь с М.Горьким, который намеревался опубликовать его первый роман на родине, Газданов обсуждал планы своего возвращения в СССР, оставшиеся неосуществленными. В 1936 напечатал статью О молодой эмигрантской литературе, заявив, что сознание нового поколения, на собственном опыте познавшего революцию и гражданскую войну, органически чуждо ценностям и понятиям, восходящим к Серебряному веку, и что после этого опыта стало невозможно писать так, как писали корифеи русской литературы в изгнании. Существование молодого поколения Газданов объявил мифом, поскольку оно представлено только В.В.Набоковым, тогда как другие писатели по-прежнему не осознали, что давно порвалась связь с "культурным слоем" русской классики, ставшей мертвой для тех, кого эмиграция превратила из интеллектуальной элиты в социальные низы. Статья вызвала острую полемику и обвинения ее автора в "писаревщине", однако они не поколебали веры Газданова в необходимость поиска существенно нового художественного языка, чтобы передать существование "в безвоздушном пространстве… с непрекращающимся чувством того, что завтра все опять „пойдет к черту“, как это случилось в 14-м или в 17-м году".
