Из неопубликованного в журнале "Писатель. XXI век":
Любовь как чистое чувство, влекущее в праведность
Сколько слов сказано о любви? Даже трудно себе представить примерное их число! Но кто и когда говорил о любви в контексте праведности? Первый же запрос по заявленному вопросу в интернете привел фактически к отрицательному ответу. Странно? Еще как странно! Выходит, что ЛЮБОВЬ и ПРАВЕДНОСТЬ не монтируются? Да именно так, что-то они не очень хорошо сочетаются. Может быть сам смысл этих слов отрицает друг друга? Давайте вникать и строго разбираться. Например, В.И. Даль указывает нам лишь слово ПРАВЕДЧИК, которое означает судебного служителя (пристава), правящего (видимо взыскивающего) с виновных по приговору суда. И более – ничего. В словаре под редакцией Д.Н. Ушакова искомое слово представлено как благочестивый, не погрешающий против правил, требований религиозной нравственности, морали; проникнутый правдой, соответствующий идеалу нравственной чистоты и справедливости. И где тут любовь? Ее как бы и нет вовсе. Но спросим самих себя: а как образуется само желание стать праведным? Разве оно не из любви проистекает, например, к Богу? Иначе говоря, разве можно стремиться к праведности просто от скуки или от «нечего делать»? Ведь нет же, нельзя же всерьез искать праведности без сильных побудительных причин к тому. И потом, может быть сама праведность возникает лишь как побочный продукт какого-то иного человеческого стремления? Но какого же? Например, пламенной веры в Бога. С другой стороны, разве возможна названная выше вера без любви? Вряд ли. Вот и выходит, что любовь все-таки связана с праведностью, по крайней мере опосредованно.
А как же в любви частной или в любви личной (между мужчиной и женщиной)? Есть ли здесь место праведности? С одной стороны, вроде да – есть, с другой, – что-то не очень получается с примерами. Впрочем, попробуем понять саму частную любовь. Она ведь также многолика или в ней есть и примеры сугубо платонические, и примеры беспредельной страстности, готовой даже на самопожертвование. И в самом деле, всякий влюбленный замечал за собой и первое, и второе. То есть любящий мужчина в глазах любимой женщины стремится быть, как говорится, лучше и чище. Это начинается прямо с внешнего вида и кончается стремлением к фактически праведному поведению. Ведь так? Или все-таки не так? Обычная частная любовь, как мы все знаем, выражается в ярких греховных или плотских радостях. Лишь вынь эту плотскую компоненту из любви и она сразу же тускнеет, теряет особую живость, становится почти приятной привычкой, очень схожей только с уважительным отношением. Вот какое дело выходит. Видимо поэтому и нет с нею рядом праведности. В праведности же есть иная любовь – совсем неплотская по своему духу. С другой стороны, нам известно еще от древних греков также АГАПЭ как частная любовь совсем даже неплотского свойства. Как же быть с нею? Впрочем, поймем сначала ее смыслы. В интернете о ней в числе прочего читаем следующие пояснения:
«Слово «агапэ» переводится как «братская любовь» или «пиршеcтво любви». Глагол «агапао» – выражает сознательное решение о благорасположенности и почтении к человеку, независимо от его родовой или групповой принадлежности или какого-либо иного присущего этой личности качества.
То есть, любовь Агапэ выражает деятельную, одаряющую любовь, ориентированную на благо ближнего, без малейшей тени своекорыстия или привязанности к какому-либо качеству возлюбленного.
Если человеком правит любовь Агапэ, он испытывает нечто сродни восторгу. Это чувство, которое заполняет его всего до последней клеточки, обращая в прах любую попытку негативного проявления. (Пауло Коэльо)».
Но тогда АГАПЭ и образует искомую нами любовную праведность. Ведь так? Так-так, да не совсем! Почему? Да потому, что одно понятие (любовь) просто растворяется в другом (праведность), и растворяется практически полностью. То есть названная выше форма любви ею по сути и не является вовсе. Прямо беда! Неужели в любви все так безнадежно? Неужели в ней не присутствует нечто непреходящее и великое? Ведь она, например, в детстве рождает все-таки в юных душах фантастически светлые, неомраченные ни чем низким, чувства. Разве не так? Или эти чувства надо квалифицировать как нечто ненормальное и болезненное? И потом, влюбленный как правило «слеп» в части объективного восприятия объекта своей любви. С этим утверждением ведь также не поспоришь! Зато каково его внутреннее любовное горение (любовный восторг), разве оно не вызывает должного почтения у всех нас? Вызывает, но далеко не у всех, ведь эти переживания знакомы далеко не всем людям, так как это своего рода особый дар или, наоборот, смешная слабость, как считают некоторые оппоненты этого качества человека. Но где и когда личные любовные переживания делали человека, скажем, подлинным героем? Казалось бы, ежели эта история (история любви) хороша, то и общественное лицо такого человека должно быть отменно. Однако, практика жизни сообщает нам нечто иное. Влюбленный человек весьма слаб и уязвим. То есть никакого героя как общественного феномена из него, как правило, не выходит и вовсе. Так неужели и сама частная любовь есть лишь личное благо? Да, пожалуй, что так. А может быть и не стоит совсем искать в частной любви большой ценности, ведь она неизбежно ведет к преувеличенному восприятию конкретного человека (любимого), фактически даже к обожению его. И опять у нас «в сухом осадке» выявляется то заключение, что частная любовь – это все-таки «сладкая болезнь». И не зря нам ведомы как ее высочайшие восторги, но так и ее же тяжелейшие издержки (как психологические, так и материальные). Так что же такое частная любовь, в конце концов? Ведет ли она человека, пускай даже противоречиво, к праведности? Пожалуй, что она есть все-таки великое благо для человека, так как содержит в себе самой потенциал будущего человека уже с большой буквы. Другое дело, что человек нынешний не может долго ее переносить по причине неразвитости собственной души или духовной слабости (импотенции). Но пока человек любит – он имеет перспективу к личному изменению (преображению). Далее, если он, любя, очищается от греховных влечений, то его любовь вполне продолжается и даже крепнет. В противном случае человек непременно падает (иногда гибнет буквально). Поэтому-то любовь в случае достижения ею бескорыстного качества и влечет такого влюбленного к праведности. Как говорится, да здравствует ЛЮБОВЬ! Да пребудут с нами ее поистинне нетленные плоды!
